Лапуля искренняя, милая, готовит невероятно вкусные блюда. Анфиса с Маргошей интеллигентные дамы, вот только первая является по убеждениям коммунисткой, проводит все время на партийных собраниях, митингах, вышагивает около станций метро с транспарантом «Долой власть депутатов-воров, да здравствует ЦК КПСС», а вторая ведет агрессивно здоровый образ жизни. Маргоша питается по особой схеме, грызет орехи, семечки, вместо конфет употребляет сухофрукты, не притрагивается к мясу, посещает фитнес-центр и практикует йогу. Анфиса осуждает Марго за аполитичность, а та не упускает случая заявить ей:
– Твоя печень давно превратилась в мочалку, немедленно прекрати лопать на завтрак яичницу с сосисками.
Каждая из старух дорожит своими принципами, ни одна не желает ни на миллиметр сдать позиции, поэтому уже в пять утра они начинают спорить. Хорошо хоть Лапуля спит до полудня, ее невозможно поднять даже сигналом «ядерно-химическая атака».
– Танюша, заглянешь к безобразникам? – попросила Анфиса. – Я стесняюсь.
«Жил да был черный кот за углом», – голосом Эдиты Пьехи затянули из угла.
– Звук идет не с потолка, – тут же определила Маргоша.
– Нет, песенка несется с люстры, – не согласилась Анфиса.
Марго пошла к книжному шкафу.
– Прекрати пить восемьдесят раз в день чай с десятью кусками рафинада – и улучшишь свой слух.
Продолжая бубнить, Маргоша с легкостью встала на колени, заглянула под шкаф и вытащила фигурку котенка.
– Вот кто орет! Танюша, это что?
– Часть будильника, – пробормотала я. – Видишь кошку?
– Прелесть! – умилилась Марго.
«Шаланды, полные кефали», – затянул «котенок».
– Как его заткнуть? – спросила Анфиса. – Ой, прости, Танюша. Не хотела тебя обидеть. Ты купила миленькую вещичку.
Я выхватила из рук Маргоши фигурку, нашла на ней кнопку, нажала, и «котик» захлебнулся на фразе «и все биндюжники вставали, когда в пивную он входил».
Я положила котенка на тарелочку.
– Простите, не хотела никого поднять на рассвете.
– Ерунда, деточка, – сказала Анфиса.
– Кто рано встает, тому бог подает, – философски ответила Марго.
– Бога нет, – не замедлила высказаться вторая тетушка, – его придумали церковники, чтобы дурить людей. «Религия – опиум для народа» – вот так писал Карл Маркс.
– Дорогая, ты изучаешь работы Карлуши по коммунистическим цитатникам, – ринулась в бой Марго, – идеологи марксизма-ленинизма обожали выдирать фразы из контекста, и высказывания кардинально меняли смысл. Ну, допустим, Ленин вроде объявил: «Кино – важнейшее из искусств».
