Ли болтался из угла в угол, глотая слюну и с вожделением поглядывая на сковороду. Старик колдовал над жаровней, с хитрым видом поглядывая на ученика. То и дело что-то подсыпая и помешивая, механик лукаво усмехался, глядя на страдания мальчика.
Наконец мясо поспело, и старик, сняв сковороду, быстро переставил её на стол.
– Эй, где ты там, зверёныш? Смотри, мясо остынет.
Он ещё не успел договорить, а Ли уже вонзил в кусок свой нож и, обжигаясь, рвал его зубами.
– Не торопись, подавишься, – усмехнулся старик, ласково глядя на подростка.
– Вкусно же! – буквально простонал Ли, впиваясь в следующий кусок.
Утолив голод, а точнее, объевшись до сонной одури, подросток просто отвалился от стола, с трудом перетащив себя со стула на топчан. Убрав посуду, старик посмотрел на ученика и весело усмехнулся:
– Поел?
– Учитель, я сейчас лопну, – отдуваясь, простонал Ли.
– Не лопнешь. Полежи, пусть утрясётся. Заодно и лишний жирок завяжется, а то ты похож на вяленый канат. Одни кости и жилы.
– Я всегда таким был, – усмехнулся Ли.
– Ничего, потихоньку откормлю. Я всё-таки механик. Скоро пойдут кочевники, значит, будет мясо. Теперь у нас есть и вода. Так что мимо никто не пройдёт.
– Да, с озером нам повезло. Вот только что со складами?
– Тебя это так беспокоит?
– Меня беспокоит подвеска, которую ты обещал найти.
– Не волнуйся. Склады находятся с другой стороны холма. Озеро появилось от подвижки подземных пластов. А склады были на земле. Их просто занесло.
– Надеюсь, ты прав, учитель, – грустно вздохнул Ли.
– Ты так хочешь уехать?
– Нет. Просто я хочу выполнить завещание. Мне потребуется машина. Надёжная, в которой мы оба будем уверены.
– Оба?
– Да, учитель, оба. Я бы хотел, чтобы ты поехал со мной.
– У меня много работы.
– А когда нет кочевников? Про волков я не говорю, они и без нас легко проживут.
– Мы вернёмся к этому вопросу, когда придёт время. Пока нам нужно сделать машину, – усмехнулся механик.
* * *Дни летели за днями, складываясь в недели, месяцы и годы.
Подросток превратился в высокого стройного юношу с широкими плечами и могучей, прекрасно развитой мускулатурой. Пропала детская угловатость, сменившаяся плавной стремительностью. Он, как некогда и его мастер, не двигался, а грациозно перетекал из одной позы в другую.
Старик-механик стал ещё суше, а голова его стала белой, словно никогда не имела другого цвета. Не изменился он только в своём отношении к делу, посвящая всё свободное время работе.
