Крики, ругань, стрельба, рёв моторов – всё смешалось в сплошную какофонию.
Выскочив из этой мешанины, Ли передёрнул затвор пулемёта и выпустил длинную очередь, плавно ведя стволом из стороны в сторону. Пылевая завеса не позволяла увидеть результат стрельбы, но это юношу и не интересовало, он волновался только за учителя. Его поддержали пулемёты из мастерской, и через минуту крики ярости сменились криками боли. Так или иначе досталось всем нападавшим.
Выскочив из машины, Ли отбежал в сторону и, выхватив пистолет, залёг за поленницей.
Дождавшись, когда пыль уляжется, он внимательно осмотрел двор.
Картина, открывшаяся ему, не могла не вызвать содрогания. Изуродованные мотоциклы, тела, разбросанные по песку, словно сломанные куклы, лужи крови – всё это смотрелось жутко и вызывало тошноту.
Но Ли было не до моральных терзаний. Убедившись, что опасности нет, он медленно встал и, не выпуская из рук оружия, направился к мастерской.
– Учитель! Как вы?! – окликнул он механика.
– Кто это? Ты, что ли, парень? – услышал он в ответ хриплый голос вожака.
– Да, я. Что здесь случилось?
– Дикие, – коротко ответил вожак, пинком распахивая дверь.
– Где учитель?! – подскочил к нему Ли.
– Здесь, – послышался ответ, и во двор вышел старый механик. – Как ты, малыш?
– Нормально. Что с вами?
– Жив, как видишь. Эти уроды не успели ничего испортить. Я был предупреждён.
– Они пришли за мной, – проворчал вожак. – Ты явился очень вовремя, парень. Они готовы были ворваться в мастерскую, лишь бы добраться до меня.
– Это я по…
Ли не успел договорить. Выстрел, раздавшийся в наступившей после канонады тишине, прозвучал особенно громко. Тихо охнув, старик схватился рукой за грудь и начал медленно оседать на землю.
– Учитель!
Крик Ли прозвенел в воздухе вместе с серией выстрелов. Развернувшись и присев на одно колено, он выпустил всю обойму в грудь невысокому коренастому человеку средних лет, заросшему густой бородой по самые глаза. Отбросив пистолет, Ли в три прыжка подлетел к стрелявшему и с ходу всадил ему в горло напряжённые пальцы правой руки.
Тренированная ладонь разбила трахею. Дёрнувшись, мужчина закатил глаза и замер.
Заметив в стороне какое-то шевеление, Ли метнулся туда. Боль и ненависть заставили его забыть обо всех принципах добра, превратив в машину для убийства. Поднимавшийся юноша был не старше его самого, но это не остановило Ли. Увидев сжатый в руке пистолет, он взвился в воздух, просто смяв встающего своим весом.
