Рыцарь (ЛП)

Эти скалы выдержали испытание временем, непрерывный натиск волн, и всё же они стоят тут, возвышаясь, такие свирепые и величавые, упираясь прямо в небо. Его глаза с радостью смотрели на возвышающиеся склоны, он восхищался каждым горным пиком, будто тот был его возлюбленной или другом, и тогда он позволил себе вспомнить то давнее ощущение поднимающегося в нём чувства вызова и радости победы.

Пристальный взгляд Бэрена сразу нашёл те старые тропы, которыми он раньше поднимался вверх, но теперь он смотрел на скалу и видел новые пути там, где другие бы просто увидели камни и пропасть.

Он искал и прикидывал, и затем, когда, наконец, нашёл идеальный уступ, начал взбираться вверх. Как он понял прошлой ночью, его пальцы более не обладали такой цепкостью, как когда-то, но его глаза безошибочно выбирали дорогу среди камней и трещин. И в то время, как он карабкался вверх, бросая, тем самым, вызов самому себе, он концентрировался лишь на движении вперёд до тех пор, пока не достиг вершины: усталый, но торжествующий.

Бэрен вновь посмотрел вниз с той головокружительной высоты, на которой уже стоял годы назад, но обнаружил, что теперь всё воспринимается иначе. Давным-давно, стоя здесь, он видел единственную открытую для него возможность — преодоление высоты. Теперь же он видел то, чего добился, имея в виду не только победу над скалой, но и все свои достижения в мире, который когда-то казался слишком далёким, недосягаемым для него.

Здесь воздух казался иным. Более чистым. А ум становился яснее, словно все напасти прошедших лет исчезли, будто долетающий до него бриз унёс их.

С этого места, Бэрен видел не только простирающиеся перед ним земли, но ещё более ясно он мог заглянуть в самого себя. И в этот миг озарения он понял, что несмотря ни на что, он был совершенно не похож на остальных мужчин. Он выбрал для себя другую дорогу, найдя более тяжёлый, более рискованный путь, который вознёс его прямо к небесам.

И какая разница, был ли он потерянным наследником королевства или просто самым обычным крестьянином? Бэрен сотворил себя таким, каким захотел сам.

Но, как ребёнок, боящийся привидения в темноте, он позволил факту своего происхождения управлять своей жизнью и поступками. В ином случае он бы давно вернулся и потребовал бы отдать ему его невесту. Но больше он не собирался позволять прошлому управлять собой или скрываться от него, или позволять другим осуждать себя лишь из-за своего глупого страха, поскольку он знал, кем он был.