Так что я улыбался, вежливо отвечал на вопросы, пересылал резюме, подтверждал возможность небольшого отката обратно в сторону генерального продюсера. Словом, я был тем самым человеком, которого они так давно искали — бессовестным делягой, попавшим в капкан жизненных обстоятельств. Я даже выступил с предложением добавить СМС-услуги. Гороскопы там, проверки любимых на верность, совместимость имен. Тоже прибыльная штука, к слову говоря. Генеральный продюсер был в восторге и уже даже озвучил предполагаемую зарплату и будущий бюджет проекта.
Дело пошло.
— Я знаю, что ты теперь покупаешь все овощи, какие только найдешь в магазине. Что ты бросил курить, а это вообще почти невероятно!"
"— Ты к чему клонишь, негодная девчонка? Еще скажи, что я — хороший человек? Тебе что, дать телефон Оксаны, чтобы она порассказала обо мне правдивых историй? — усмехнулся я.
— Мне не нужно ничьих телефонов, я и так знаю, что ты — самый настоящий хороший человек, — уверенно заявила Ирина и улыбнулась. — И именно поэтому сегодня вечером ты получишь то, что, как ты утверждаешь, только и нужно всем мужчинам.
— Тебя?
— Да, меня, — улыбка вдруг покинула ее лицо, она стала серьезной. — Потому что я думаю, что из тебя может получиться хороший отец.
— И я нравлюсь тебе, — уверенно сказал я, вдруг почувствовав волнение.
— Да, ты нравишься мне. Настолько, насколько это нужно в такой ситуации. Но я не хочу говорить об этом, если честно. Тебе нужна ванная?
— Даже не знаю. У меня встреча в «Стакане», но я могу ее перенести.
Эта контора уже настолько приняла и полюбила меня, что простит мне опоздание. Вопрос в том, что ты можешь мне предложить взамен? — я снова попытался пробраться под топик, но Ирина вывернулась и побежала на кухню.
— Могу предложить только кофе. Горячий, свеже-сваренный. На этом все! — рассмеялась она.
— Негусто, особенно учитывая, что кофе сварит кофеварка. Халявщица ты, Иринка, — я прошел в ванную комнату и несколько минут стоял без движения, глядя на себя в зеркало. Холодные струи воды привели меня в порядок.
Ненормальная, неправильная и совершенно неженская рассудительность Ирины возмущала меня, подталкивая к безрассудству. Я хотел бы увидеть волнение на ее лице. Я хотел бы узнать, что она чувствует там, под своим панцирем из мыслей и рассуждений. Я бы много чего хотел. Ее лицо запрокинуто, а глаза закрыты. Ее дыхание пахнет мятой. Она тянется ко мне и улыбается.
Надо срочно уходить из дома, пока я не начал набрасываться на нее в коридоре.
