Я обязуюсь делать это любыми доступными мне способами.
Все это нужно, чтобы я и дальше был в состоянии оплачивать Иринке медицинскую страховку и контракт для беременных (Господи, неужели я взаправду об этом думаю?!!), возить ее в бассейн и на физиотерапию. Кроме того, мне все же придется купить машину, пусть даже и не для того, чтобы ездить на ней в «Стакан». Машину, в которую поместится переноска для ребенка (!!!). Мысли эти, с одной стороны, пугали, а с другой, причем гораздо сильнее, манили к себе и заставляли волноваться и ждать чего-то нового и волшебного.
Маленький человек. Немножко я. Немножко Ирина. После всех наших разговоров я вдруг понял, что хотел бы, чтобы ребенок был похож больше на нее. Особенно волосы и глаза.
И тут я увидел ЕГО. Явление Кары Божьей обрушилось на меня совершенно неожиданно, выдернув из вполне приятных мыслей о будущем. Я уже обдумывал, что раз уж собираюсь становиться отцом, то имею полное право пойти в магазин игрушек и купить себе… нет, не себе, ему, будущему ребенку. Полную коллекцию игрушечных машинок, все маленькие «Феррари», «Роллс-Ройсы» и еще, еще.
Мусоровоз и пожарную машину, которой у меня никогда не было в детстве. Мы с ним, с ребенком, будем играть. Почему-то мысленно я представлял себе только ребенка-мальчика, причем сразу же лет десяти, не меньше. И то, как мы с ним играем в машинки. Мои машинки! А если будет девочка? Эта мысль почему-то даже не приходила мне в голову.
Первое, что я увидел, были глаза Димы Кары. Все остальное — дорогой костюм, ошарашенно пялящийся на меня Бодин, пятно на рубашке Димы, как всегда посередине живота, — все это я увидел потом, выхватил за одну секунду, коротко ощупав взглядом.
Глаза же у него были совсем другие. Он вообще изменился. Кажется, поправился. Или просто давно не был на воздухе. Серый цвет лица, глубокие морщины, делавшие его сильно старше своего возраста. Кажется, ему же нет еще и сорока. Он выглядел на полтинник. Но главное, что меня поразило: в его глазах отчетливо плескался испуг. Он смотрел на меня так, словно увидел привидение или мертвеца, восставшего из гроба.
Впрочем, это было объяснимо. Дима занял мое место. Он работал с людьми, с которыми его познакомил я. Он выжил меня из «Останкино», выложил ролик с моей аварией на обозрение всей страны. Он поступил со мной плохо, но кто тут, в «Стакане», поступает с людьми хорошо. Он занял мое место, потому что я оказался таким дураком, что позволил ему это сделать и даже не заметил, когда и как он это провернул.
