Что и кому оно дало? Больше всего изумляло Диму — с какой готовностью все поверили в то, что он придумал. Идея осенила его буквально за одну секунду, встала перед его внутренним взором во всей полноте и деталях, и ему не пришлось долго думать и прикидывать. Все сложилось, как мозаика. Гриня часто пенял Диме на то, что тому не хватает креатива, что нужно развивать в себе творческие способности и рождать иногда оригинальные идеи. Что ж, теперь бы Гриня гордился. Если бы узнал.
— А вы уверены? — спросил представитель хозяев Канала, Макс Канаев.
И покачал головой с неодобрением и неприятием.
— Но я смогу в полной мере использовать все наши наработанные за годы совместной работы контакты и опыт, — заверил его Дима. — Мы работали вместе десять лет.
— Это же проект Ершова. Даже не знаю, можем ли мы вот так взять и отдать его вам.
— Ну, авторскими правами тут ничего не охраняется, — пожал плечами Дима, мысленно моля господа, чтобы только не начать краснеть.
— Я не об этом, не об этом. Просто… так не делают.
— Я уверен, что Гриша будет делать все возможное, чтобы отрицать то, что я вам передал, — сказал Дима и аккуратно добавил: — Вы же понимаете, что я это сделал только в интересах проекта. Это же серьезный бизнес. Два года, тут требуется некоторая откровенность. А Гриня сейчас, уж извините, думает только о себе. И его можно понять. Но ведь проект пострадает. Неминуемо."
"— Это да, — пробормотал Макс. — Это да. Спасибо, что проинформировали. — Канаев был совсем не дурак и отлично понимал, как хочется Диме возглавить такой проект.
И, в принципе, это не было невозможным. Дима уже намекнул, что может каким-нибудь удобоваримым образом отблагодарить Канаева, если тот рассмотрит кандидатуру Кары положительно. Канаеву, по большому счету, было все равно. Если не Ершов, то какая разница. Все варианты нехороши, и, в таком случае, Кара ничуть не более плох, чем любой другой. А о том, чтобы брать в существующих обстоятельствах Ершова — не могло быть и речи. Телевидение — жесткий бизнес, и тут никакие слабости не допускаются, чем бы они ни были продиктованы.
Иными словами, Ершов был списан со счетов, и вскоре об этом так или иначе знали все, кому положено знать — там, наверху. А внизу все эти кадровые перемены вызывали только вопросы и шум, вполне уместный и допустимый в таких случаях.
— Я крайне сильно заинтересован в этой работе. У меня прямо руки чешутся начать проект. А с Грином я все улажу.
— Так вы уверены? — нахмурился Канаев.
