В такие моменты, как бы ни ощущал себя физически, я чувствовал себя счастливым. Я бы и сейчас так поступил, но на моем любимом месте сидела рыжая особа, которой не нравился мой дизайн. Честно говоря, я действительно почувствовал себя оскорбленным. Такой хороший дизайн. Современный, не банальный. Диких денег стоил. Если бы я знал тогда, что не вечно буду зарабатывать такие сумасшедшие деньги, — не стал бы так роскошествовать. Но тогда, пять или шесть лет назад, дела шли по-настоящему хорошо, и я почему-то решил, что так будет всегда.
— Кто бы говорил, сама только что кеды бросила, — попенял я. — Если бы вы все были аккуратнее, глядишь, было бы уютнее.
— Не в этом дело, — она посмотрела на меня с каким-то напряжением, словно пыталась перевести какую-то важную мысль со своего инопланетянского на мой, человеческий, и никак не находила аналогов. — В этом доме нет главного. Здесь не будут жить, здесь будут только бывать.
— Знала бы ты, сколько девушек мечтает тут жить.
— Они мечтают о другом, — она покачала головой и замолчала.
Значит, не считает, что я могу ее понять. Да все я знаю, что она хочет мне сказать. Моя мама, когда увидела мою новую квартиру, молчала минут десять, а потом сказала, что я полный идиот (как обычно!), и тут негде будет даже детскую кроватку поставить. Она все ждала момента, когда во мне проснется отцовский инстинкт. Но он у меня, кажется, был поврежден. Детей я больше боялся, чем хотел.
— Ты лучше скажи, что ты будешь пить, — спросил я, чтобы перевести тему.
Кажется, Ирина тоже не была в настроении дальше анализировать мои холостяцкие привычки.
— Что угодно, мне все равно, — она сделала неопределенный жест рукой и отвернулась к окну. Она была бледна. Надо бы все же заставить ее поесть.
— Если тебе все равно, может, тогда тебе водки налить? Дешево и сердито!
— Налей, — индифферентный голос, а мысли снова где-то далеко. И что, интересно, было такого в этом Петре, чтобы по нему так убиваться?
— Нет, ты и в самом деле совсем плохая.
Если я тебе водки налью, ты через десять минут отключишься.
— А чего в этом плохого? — удивилась она и посмотрела на меня глазами, полными надежд.
— Ты хочешь отключиться? — я был поражен тем, какие больные у нее были глаза. Да не стоит ни один мужик того, чтобы так страдать.
— Если бы у меня была кнопка, я бы была рада сейчас нажать «Выкл.», на время, конечно.
— Ну, спасибо и на том, — вздохнул я, открыв дверцу холодильника. — Хоть нет суицидальных мыслей.
