Рыцарь ночи и Луна

Нашествие мышей, из которых сын пытался создать две армии: «Просто, чтобы поиграть, папа!», чуть не закончилось полным исчезновением из кладовых и подвалов продуктовых запасов.

Жизнь в замке текла размеренно и неторопливо, а главное, благодаря детям, совсем не скучно. Надо сказать, что не все учителя выдержали буйный характер подопечных.

Однако, когда из замка сбежала санги Форсет – учительница хороших манер, Ольгерд поступил, на мой взгляд, очень мудро. Выпросив у меня неделю на решение проблемы, он отправился в столицу к канцлеру Ланто и, вернувшись, представил нам сангира Кренча.

В своё время, поняв, что родители не оставят ему приличного наследства, сангир отправился в армию, воевал у портала, служил гердом на границе с Вогенхальтом, дослужился до чина высшего герда и к этому времени заметил, что лучше всего ему удаётся воспитание и обучение молодых.

После одной из стычек, в которой он потерял глаз, герду Кренчу пришлось оставить военную службу. Денег на тот момент у него было достаточно, чтобы скромно прожить в какой-нибудь провинции, и он, купив крошечный домик у моря, примерно пару месяцев наслаждался райской жизнью, а потом заскучал.

Первым его воспитанником стал представитель местной «золотой молодёжи», разбалованный двенадцатилетний отпрыск мэра, которого замученные его фокусами родители готовы были сослать в отдалённую деревню, лишь бы не позорил более фамилию.

Сангир Кренч взялся за дело твёрдой рукой, и через год счастливые родители сделали ему хвалебными одами такую рекламу, что больше у сангира проблем с работой не было никогда.

Очевидно, талант находить язык с трудными подростками был у него врождённым, потому как магом он был очень-очень слабым. Однако, с его появлением в замке спать мы с Ольгердом стали значительно спокойнее.

Месяцы бежали и бежали, сливаясь в годы...

Давно уже небольшое подворье цесаринок выделилось в отдельную ферму и маленький цех, который занимался изготовлением подушек и одеял.

На землях замка Минар теперь было десять деревень и во всех работали школы.

Больше всего меня радовало производство пряжи. Пусть объёмы его были и не слишком велики, но она по праву считалась лучшей в стране и ценилась даже выше вогентхальской. Нити, обработанные слабыми магами, которых даже не взяли на службу государству, отличались прекрасной износостойкостью, гладкостью и особым блеском.