Рыцарь ордена НКВД

Его поведение привело к изъятию важных секретных документов. Да еще можно было комбинацию провести, убедить немцев, что он сам за деньги свои документы фотографировал и передавал русским.

Ясный был уверен — еще немножко, и военно-морской атташе у него в кармане.

Немножко. Вот только этого немножко у них и не было. Близилась война. И не видеть это было невозможно…

Неотвратимо двигались часовые стрелки, перемалывая секунды в минуты, часы и дни. Последние дни мирной жизни.

С каждым днем у Василия крепло убеждение — война на пороге.

За последние три месяца почти в три раза увеличилось количество немецких посольских работников. Создавались совершенно надуманные должности: одних атташе было — со счету собьешься. Военный, морской, лесной, по коммерческим делам, черт-те еще какие. Вокруг каждого атташе помощники, сотрудники, свой аппарат. Естественно, уровень разведывательной деятельности вырос в разы. Притом действовали немцы безоглядно и нахально, бесстыдно лезли к военным секретным объектам, выезжали за пределы Москвы.

Обнаруживали их даже во Владивостоке. Всех их приходилось контролировать, сил не хватало. Но самых отпетых задерживали, выдворяли из страны. На их место приезжали новые сотрудники разведки.

10 июня 1941 года все члены семей немецких дипломатов были отправлены в Германию. В самом посольстве 16 июня стали жечь документы. Здание располагалось рядом с Моссоветом на улице Станкевича. Там все окрестности были в дыму. Горело и днем и ночью. И с каждым днем все интенсивнее.

Доходило до того, что местные жители обращались в Моссовет с жалобами на дым. Но с немцами не связывались и ничего им не предъявляли.

Словак Крно буквально по дням сообщал, как идет переброска немецких войск из Балкан к границам СССР."

"Потом от одного из агентов Ясный получил сообщение, что посол Германии в Москве граф Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург, который с 16 по 20 июня был в Берлине, встречался там с Гитлером. Фюрер донес до него, что принято решение начать войну против России.

Осторожный Шуленбург ответил, что «пока что рано, не стоит обострять отношения». Гитлер в бешенстве вскочил, схватил недавно подаренную ему хрустальную статуэтку коня и швырнул на пол перед послом.

Группа контроля засекла разговор, сброшенный микрофоном в особняке военного атташе. Кестринг собрал всех своих сотрудников в кабинете и торжественно отчеканил:

— Наступает время. В ближайшие дни мы совершим то, к чему так долго готовились. Агентуру консервируйте.