Рыцарь ордена НКВД

Сели на окраине, а там ожесточенные бои. «ЛИ‑2» взлететь не смог. И два руководителя НКВД СССР попали в окружение.

Ясный рванул в ставку к Жукову, которая напоминала улей. Готовилось наступление, там было огромное скопление войск.

Прорвавшись к командующему, Ясный доложил ситуацию:

— Товарищ маршал. Вызволять надо.

Особого отклика его беда у Жукова не вызвала. Положение на фронте было тяжелое. Шли сильные бои в Тернопольской области. Немцы подтянули резервы и пытались отбиться от наступающей Красной армии. Но советские войска все ближе подходили к ключевому стратегическому пункту — Львову.

И свободных сил не было.

— Обстановка покажет, что делать, — уклончиво заявил Жуков.

Он НКВД не любил. И перераспределять силы, отодвигать свои планы ради двух чекистов не собирался.

Жуков был человеком огромной силы воли. Цену себе знал. Имел очень тяжелый характер. Принципиальный и честный до конца, фанатично шел к цели. И не привык считаться с людскими потерями, говоря:

— Да, жертв много, но что делать?

Хотя бездумно на убой солдат не гнал, все делал разумно, с холодной целесообразностью.

Вот и сейчас посчитал разумным списать двух комиссаров госбезопасности в потери.

Ясный позвонил в Москву. Там сразу поняли, что будет, если два руководителя НКВД погибнут или, еще хуже, попадут в плен.

Из Москвы на Жукова надавили. Город разблокировали. Круглова с Серовым спасли…

В тылу наступающей армии бандеровцы продолжали бесчинствовать. Часть войск НКВД была задействована в наступательных операциях, другая — чистила тылы.

Бойцов не хватало. Ставка Верховного главнокомандования поручила командующим выделять любые средства на борьбу с оуновцами, но на практике так не выходило. Свободных солдат не было. А те, что имелись, не были готовы к такой войне.

— У меня не хватит сил прочесать эти леса. Нужна помощь, — сказал Ясный начальнику штаба Первого Украинского фронта Александру Боголюбову, когда тот опять начал жаловаться на засилье бандеровцев вокруг Сарны и самой Ставки Жукова. Войска, скопившиеся там, не чувствовали себя на своей земле.

От постоянной пальбы из леса были потери, личный состав деморализовался. Присутствовала постоянная угроза диверсий.

Боголюбов побарабанил пальцами по дощатому столу.

— Дал бы вам дивизию, да нет свободных людей, — наконец сказал он. — Возьмите батальон самокатчиков. Да не волнуйтесь. С немцами они воевали. А с вашими бандитами и подавно справятся.

Было в этом какое-то снисходительное отношение регулярной армии к внутренним войскам.