Рыцарь Ордена

Шеркон рубил сталь доспехов, как если бы они были из бумаги – этот прием из арсенала Ордена оказался действенным не только в поединках. Боялся ли я сейчас? Вряд ли. Я просто не думал об этом. Так воспринимают кино: отстранено. Как будто дело происходит с кем-то другим, а не со мной. Никаких чувств, никаких мыслей. Голова, как компьютер, просчитывает наилучшие варианты атаки и защиты. Удар, выпад, парировать удар. Подставить щит и снова выпад. Шаг вперед, еще шаг. Разве они могут противостоять мне? Почему они просто не уйдут с дороги и не дадут пройти к тому единственному человеку, который мне нужен?

Как сквозь туман пробиваются голоса Мастера и Деррона.

Они что-то кричат, но в бою они не нужны, и я просто отключаюсь от этих назойливых звуков.

Нападают сразу десять человек. Отскакиваю в сторону и налетаю на какой-то шест. Что за ерунда такая? Перерубить его, чтоб не мешался. Тотчас какая-то тряпка накрывает кого-то из атакующих. Только сейчас я замечаю, что это не тряпка вовсе, а вражеское знамя. Оказывается, мне удалось пробиться к самому центру позиций Слава, значит, и он может быть где-то здесь.

Но это просто констатация факта. Нет ни радости, ни удивления. Знамя. Ну и что из этого? Пробился сквозь строй! Бывает. Может вот этот человек – Слав? Может быть. Но Слав мне не нужен. Мне нужен один-единственный человек. Только один, и он где-то рядом. Я уже ощущаю усталость даже в дей-ча. Значит, нужно срочно выходить в нормальный темп, иначе я просто сожгу себя. А это означает смерть. Но если мне придется снизить темп – меня задавят. Пока не поздно, надо отыскать этого человека. Да где же он?!

Отряд всадников налетает на врагов. Те бегут. Только сейчас я замечаю, что у меня за спиной стоит какой-то человек и отражает атаки тех, кто нападает на меня сзади. И это происходит уже давно, судя по тому, что я уже длительное время не ощущал никакой опасности оттуда. Кто этот человек, во вражеской одежде? Разглядеть лица не могу. Ладно, потом разберемся. Невдалеке сражается Илья Муромец с небольшим отрядом.

Пехота Китежа клином глубоко врубилась в щель обороны, прорванной нами. В пролом немедленно устремилась конница. Впереди тяжелой кавалерии я заметил и Ратобора. А судя по звукам, фланги мятежников оказались тоже не в лучшем положении и поспешно откатывались назад.

Но сейчас это все не имело значения. Я увидел врага. Командир наемников строил отряд для прорыва. Я устремился к нему, на ходу вытаскивая сбереженные метательные ножи. Меня заметили слишком поздно.