Рыцарь Ордена

А это судно явно было не слишком маневренным.

– И когда мы сможем двинуться?

Капитан философски пожал плечами.

– Часам к десяти власти, я думаю, наведут порядок, и тогда мы сможем наконец отчалить.

– Тогда у нас есть время отдохнуть.

– Конечно, милорд. Олиф вас проводит. – Капитан махнул кому-то рукой, и к нам подбежал матрос. На вид я бы ему дал лет девятнадцать-двадцать. – Проводи пассажиров.

Я вопросительно посмотрел на Ролона.

– Конечно, идите отдыхайте, а я побуду здесь. Хочу поспрашивать капитана о дальнейшей дороге.

Ни Эльвинга, ни Далилу упрашивать не пришлось, и они без слов спустились вниз, за ними же пошел и Муромец. Он был бывалый солдат и всегда старался выкраивать время для сна везде, где это возможно. Впрочем, ему действительно нужен отдых, поскольку именно на его долю выпала основная работа сегодня ночью. Если бы не он, то вряд ли мы смогли бы удержать дом Пирра до подхода гвардии. Подумав, что и мне не помешает узнать подробнее о предстоящей нам дороге, я уже было хотел было остаться с Ролоном, прогнав усталость с помощью дей-ча, когда он обернулся ко мне.

– Ступай, Энинг, я и без тебя справлюсь, можешь мне довериться. Поверь.

При такой постановке вопроса, если бы я сейчас остался, то выразил бы недоверие Ролону. Я сердито засопел, но спать хотелось больше, чем спорить, и в конце концов я спустился к остальным.

То, что капитан называл каютами, на самом деле был обычный трюм, разделенный множеством перегородок на отсеки, которые не имели даже дверей. Баржа явно не предназначалась для перевозки богатых пассажиров, и поэтому здесь не было никаких удобств.

Каждая «каюта» представляла собой всего лишь клетушку с набросанными на полу тюфяками. В зависимости от размеров кают, здесь могло поместиться от трех до десяти человек. Впрочем, вентиляция была хорошая, и свежий морской воздух постоянно проветривал весь трюм. Все комнаты были забиты пассажирами. Пока я шел по проходу, то встретил и крестьянскую семью, и компанию каких-то рабочих, одетых в замызганные одежды с сумками со столярными инструментами, хватало здесь и другой такой же разношерстной публики.

Когда я проходил мимо, разговоры немедленно смолкали. Кто-то испуганно косился на мой обруч, кто-то пытался убраться с дороги, а некоторые посматривали в мою сторону с откровенной враждебностью. Я старался ни на кого не обращать внимания, пытаясь найти тот угол, который выделили нам. Эта каюта единственная была занавешена, и это хоть отчасти отделяло ее от остальных помещений.