Рыцарь Ордена

 – Боже, помоги мне, дай мне силы! Я не хочу этого! Я не умею молиться, но если ты слышишь, то дай мне силы, чтобы противостоять мечу.

Меч рванулся вперед, но тут словно свежий ветер ворвался внутрь моего мирка и выдул всю давящую атмосферу, выдул весь туман из головы, исчезла вялость из мышц. Меч рвался к паутине дорог, но теперь я сдерживал его без труда. Рука крепко сжимала рукоять, и, словно почувствовав бесполезность сопротивления и мою окрепшую волю, меч успокоился. Пелена спала, исчезли Дороги, и тут же ко мне ворвались звуки, мир снова наполнился жизнью.

Я больше не был во власти меча! Я снова был сам собой! Тем не менее, меч так просто сдаваться не собирался и по-прежнему сверкал вместо лезвия чистейшей водой, и он рвался в бой.

– Ну, нет! Я не буду убивать людей! Не дождешься!

Замершие фигуры людей ожили. Тут кто-то напал на меня, и я подставил под удар свой меч. Лезвие из воды перерубило стальное лезвие так, будто оно было из мягкого теста. Обдумывать то, что произошло со мной, времени не было.

Несколько минут я был занят только тем, что отражал сыпавшиеся на меня удары и уворачивался от летящих повсюду обломков мечей, копий, щитов и палиц. И какой идиот придумал, что меч, который разрубает все – хорошее оружие? Один раз обломок только что перерубленного мною меча пролетел буквально в двух миллиметрах от моей головы. Чуть левее, и… Другая проблема была в том, чтобы не увлечься и не рубануть кого-нибудь. Мне приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не нанести никому ни царапины, и это оказалось очень непросто. Чисто рефлекторно мне всегда хотелось воспользоваться ошибками противников, и если не убить их, то хотя бы ранить.

В очередной раз я сдержал удар и лишь перерубил цепь, и шипастый шар, которым вертел какой-то служитель-отвергатель, пролетел надо мной, взъерошив волосы. Я выругался. Сейчас я все что угодно готов был отдать, лишь бы в руке у меня был мой обычный шеркон, а не эта водяжака.

Даже не будь запрета на убийство людей, она доставляла бы мне больше хлопот, чем пользы.

Когда семьдесят человек всей толпой пытаются нападать на шестерых в тесном помещении – это, по меньшей мере, комедия. Мешая друг другу, постоянно спотыкаясь, они пытались нас достать кто мечом, кто палицей, кто копьем. Но мечом невозможно было даже взмахнуть, копье невозможно было отвести назад для удара без того, чтобы кого-нибудь не ткнуть сзади себя.