Один стоит около Криворецкого, один около окна и еще один около двери. Каждый наготове, но больше опасаются Криворецкого, а не меня. На меня же они глядят хоть и с интересом, но как на обреченного.
– У тебя преимущество парень – твое оружие тяжелее.
Если бы у меня было желание, то я бы объяснил ему, что тяжесть оружия – не всегда преимущество. Если противник действительно мастер, то эту тяжесть он может использовать против тебя же самого.
Вестров перевернул часы. Потом неторопливо размялся и резко кинулся в атаку.
Я отскочил, сделав вид, что споткнулся, и упал, благодаря чему избежал смертельного удара. Вестров усмехнулся и дал мне время подняться. Потом снова стремительно атаковал. Его удары были молниеносны, точны и смертоносны. Он действительно был мастер. Со стороны казалось, что мне только чудом удается уклоняться от них. Впрочем, лишь со стороны. Для меня его удары были медленны, слишком медленны даже без взвинченного темпа. Даже без помощи дей-ча я двигался быстрее, чем он. Но я пока только неуклюже уворачивался от ударов, перемещаясь таким образом, чтобы оказаться поближе к столу с метательными ножами.
Еще чуть-чуть. Еще! Все! Я около стола! Внезапно мои действия теряют всю неуклюжесть. Шашка и дага словно оживают в моих руках. Я вижу, как сначала удивленно расширились, а потом тревожно сузились глаза Вестрова, когда его выпад встретился с твердой защитой, а не с неуклюжим отскоком, как было раньше. Еще один выпад. Навстречу его шпаге устремляется моя дага. Я не блокирую удар, только плавно отвожу его в сторону.
Шаг навстречу, разворот, и шашка описывает стремительную дугу на уровне шеи Вестрова. Не прерывая своего поворота, выпускаю дагу и шашку из рук. Они не созданы для бросков, но Деррон недаром тренировал меня кидать самые невероятные предметы. И шашка и дага находят свои цели, и два телохранителя валятся на пол. Один удивленно рассматривает шашку, торчащую из своей груди, а второй пытается вдохнуть через пробитое горло. Третий тянется к пистолету, но я недаром смещался к столу с ножами.
Бросок, и он валится на землю. Привлеченный шумом, вбегает еще один охранник уже с пистолетом в руке. Еще бросок, и он опрокидывается на землю, нож торчит из глазницы. Стало тихо, только слышно было как звенит шпага выпавшая из мертвой руки своего хозяина. Все произошло настолько быстро, что только сейчас Аркадий Анатольевич понял, что все закончилось. Страх за меня сменился ошеломлением от всего произошедшего.
