Рыцарь умер дважды

Ты подавалась вперед, взор метался то по окнам, то по садам на крышах, то по древнему фундаменту. Ты пыталась увидеть что-то сквозь стены. Что-то или кого-то.

— Отпусти ее! Она не знает войны! Она жива?

Ты ринулась навстречу, прежде чем я тебя приветствовал, но замерла. Мы стояли, разделенные несколькими высокими ступенями, и я видел твои глаза. Они полнились не тревогой — ужасом. И, вспоминая последний наш разговор наедине, вспоминая призрачную боль над лопаткой, я упивался им, хотя даже не знал причины.

— О ком ты, Жанна? — Я сложил руки у груди.

 — Сегодня мирная ночь.

Я действительно не догадывался. Ты подступила вплотную и нервно привстала на носки.

— Кьори Чуткое Сердце. Девушка из рода Плюща. Она попала в плен утром.

Как все просто. Боги смеются? Над кем?..

— В подземельях заперли сегодня какую-то девушку, но она не назвалась, — наконец произнес я и, помедлив, добавил: — Мы не выпытывали: мертвым имена не нужны.

Как дрогнул твой голос, как ты покачнулась, будто в тебя впился разом весь сгущающийся вокруг нас сумрак.

Что с тобой стало? Или чего я не знаю о тебе?

Ты прижала к груди руку. Там было чему болеть?

— Что мы можем отдать тебе за нее? И за мальчика?

…В волосах пленницы дрожали ветви плюща; она казалась чахлой и болезненной. Я не придал ей значимости и более того, собирался, если празднество принесет хоть один приятный миг или благое знамение, подарить и девчонке, и, может, ее соратнику жизнь. Я давно пресытился казнями. Но… стоило ли дарить то, за что готовы платить? Тебе, вытершей рот после моего поцелуя? Как жалко это было, Жанна.

Как лживо. А как ты дрожала, как забывала о ссадинах, как склоняла голову, открывая шею моим губам! Грязная, белая, как твоя кожа, ложь. А я не терплю лжи и мщу за нее вдвое, втрое хуже, чем за все иное. Но… лед, не искра. Всегда.

Ты молча отвела глаза. Сколько ты уже избегала меня, сколько ставила меж нами своих соратников? Сегодня не выйдет.

— Я готова. — Ты снова привстала на носки, коснулась моего рукава. — Ее жизнь бесценна, проси чего угодно, только, пожалуйста…

Ты запнулась.

Блестели тлеющие цветы в старых лампах, их свет отражался на твоем доспехе и бился в глазах. Почему ты так унижалась за девчонку? Как она могла занять место в твоем сердце? Ты не молила так за своего Вайю. Не бледнела. Не теряла слов.

— Не держи ее там долго. — Ты закусила губы. — Она боится темноты. И злых людей. Ее дух — не дух воина. Ей нужен свет.

Совсем как сестра, о которой ты порой говорила.