Рыцарь умер дважды

И все же… Винсент мне не чужой, а возможно, его я тоже вижу в последний раз. И, подходя, я тепло улыбаюсь своему неродному краснокожему кузену.

— Это лишь я. Здравствуй, как ты? Где остальные?

Слишком далеко. Усмешка Винсента становится кривой и стирается вовсе.

— Вряд ли Ларсен поддался общему порыву, если и поддался, я не пойду. Я… — он медлит, — опасаюсь оставлять участок. Андерсен один сейчас. Я даже не решился посадить рядом поджигателей, запер в дальних камерах, но и оттуда они иногда кричат проклятья.

А ведь он прав: пока одни будут молиться, другие спалят тюрьму, и никто не помешает. «Веселой весталке», горевшей недавно, просто повезло, у нее пострадали лишь крыша и часть палубы. Животные сразу подняли такой шум, что перебудили труппу, и пожар потушили без потерь. Я знаю, кто помог всем спастись, у этого кого-то обгорела часть лица и волос. От башни Великого остались угольки, я сама видела, когда почернелый театр уходил по реке. Его чинят, чтобы скорее убраться еще дальше.

На церковном собрании преподобный осудил поджог, высказался и шериф, собрав толпу на главной площади. Слова первого, может, и утихомирили часть нашей общины, но не помешали трусливым возгласам других священников. Слова второго неожиданно не поддержал мэр: мялся, отводил глаза, бормотал: «Поймите, нужно же расследовать, больше расследовать…». В тревожном молчании похоронили торговца оружием, — на горле его виднелись следы волчьих зубов. В таком же молчании разошлись. А сегодня — когда откуда-то просочились слухи о похищении тела Джейн, — стало совсем плохо.

— Винсент, я… хочу увидеть Сэмюеля, — произношу после промедления, и он без удивления кивает. — Пожалуйста. Я ненадолго. Я не верю в его вину, я…

— Знаю, — тихо прерывает он. — Ты никогда не была слепой.

Он кладет письмо, которое все время мял в пальцах, на стол. Я не могу разобрать мелкий почерк, но легко читаю размашистую подпись — «Дж. Андерсен». Редфолл перехватывает взгляд и все так же глухо сообщает:

— …и свою собственную.

 — Я тяжело сглатываю. — Джейн бы этого хотела. Мы тоже.

Он благодарно, но блекло кивает и поднимается на ноги.

— Если я поймаю чудовищ, это уже мало поможет. Хотя мне все чаще кажется, что они — даже не шутка. Выдумка, издевка над моим прошлым. Что ж… идем.

Выдумка. Пока Винсент ведет меня к двери, через коридор, а затем по тюремному двору, я избегаю его взгляда и украдкой вытираю глаза.

Мне давно стоило пойти к повстанцам.