Рыцарь умер дважды

Она, посмеиваясь, хватает его под руку и волочет прочь, туда, где уже строятся пары. Обернувшись, поведя оголенным плечом, сообщает Сэму:

— Простите, мистер Андерсен, этот индеец сегодня крайне неучтиво опоздал. А ведь я обещала ему танец! Скоро я снова буду с вами!

Они сливаются с толпой под сконфуженными взглядами моих родителей и удивленными — Андерсенов. Отец тут же бормочет о том, что Джейн «дикарка, хотя на самом деле прекрасно воспитана»; мама, явно не желая участвовать в оправдании дочери, сообщает, что ей необходимо проверить, как там ужин.

Я жду, поглядывая на расстроенного Сэма: может, ведомый дружеской симпатией или хотя бы желанием наблюдать за Джейн, он пригласит меня?.. Но он остолбенел; продолжает стоять, когда отец предлагает Андерсенам «допить, наконец, пунш, ведь он повышает аппетит!». Взрослые уходят. Мы остаемся вдвоем.

Славный танец — кейкуок. Насмешка над всем, что танцевалось до него. Дурашливая бравада, торжественный променад и чудесный простор для флирта — ведь можно держаться за руки, строить гримасы, подталкивать партнера и даже легкомысленно клюнуть его в щеку.

Главное — не сбивать шаг, не мешать другим, ведь в какой-то степени кейкуок, что танцует молодежь в бальных залах, — еще и марш. Джейн с ее лазурно-лимонным платьем кажется такой чудной рядом с Винсентом Редфоллом. Он выбивается тенью среди пестрых сюртуков, но танец знает. Порой смеется, хотя в другие мгновения медно-смуглое лицо принимает привычное выражение — строгое и настороженное. Смотрится это довольно комично.

— Неожиданный выбор, — слышу я напряженный голос Сэма. Он хмурится. — Я не полагал, что они близки…

Злится. Сердце колет предательская радость. Я могла бы сказать сейчас что угодно, любую чушь, подогревая эту злость. Но… я знаю свою Джейн. Знаю себя. Мы уже говорили о Винсе и о том, что моя сестра для него — просто «немного краснокожая». А я никогда не делаю подлостей. Мягко коснувшись локтя Сэма, я отзываюсь:

— Винсент тренировал ее в стрельбе по просьбе отца.

Вообще бывал у нас часто, пока не стал шерифом. Он старше лишь на шесть лет, мы с Джейн считаем его… кузеном или вроде того. Не берите в голову глупости, мистер Андерсен… Сэм.

«Ей нравитесь вы». Но на это не хватает мужества, и я молча отвожу глаза.

— Она назвала его Черной Пантерой.

Невольно у меня вырывается вполне искренний смех.

— Она считает, что не бывает индейцев без подобных кличек. Сама придумала. Его так не зовут.