Рывок к звездам

Быть может, я его и заметил, но, как говорите вы люди, не обратил внимания, потому что вся моя активность была сосредоточена в другой области. Бывает. Самое главное, что он сам не заметил меня и не полез исследовать – а значит, моя собственная маскировка находилась на высоте.

– Ну вот, – вздохнул я, – не одно, так другое. Ты понимаешь, Кандид, что, будь ты человеком, за такое упущение при исполнении основных директив тебя следовало бы отдать под трибунал. Но так как ты не человек, и даже не испытываешь мук совести, то я настоятельно рекомендую тебе исправить свои программы по поддержанию режима безопасности в окрестностях охраняемых объектов, чтобы их безопасность для тебя была не менее важна, чем твоя собственная.

– Усек, – кивнул Кандид, – и уже приступил к исправлению программного кода.

Распустив веером в полумраке рубки длинные, до пят, черные волосы, Зейнал – матрона клана темных эйджел «Багряные листья» (семейство кланов Меча), обнаженная, парила в невесомости, едва касаясь палубы кончиками пальцев босых ног.

Тридцать циклов минуло с того времени, как в Вечную Тьму ушел последний самец клана, и для «Багряных листьев» возникла необходимость приобретать генетический материал для размножения, вместо практиковавшегося ранее обмена. Если учесть, что из поколения в поколение у темных эйджел все реже рождались самцы, то удовольствие продлить свое существование в потомстве выходило не из дешевых.

Шанс родить мальчика был только у самых пожилых самок эйджел, разменявших четвертую-пятую сотню циклов своей жизни, и предыдущая матрона канула во Тьму в результате несчастного случая, не успев реализовать эту возможность. Теперь Зейнал с ее всего-то ста пятьюдесятью циклами возраста приходилось все начинать сначала.

Думая о клане, Зейнал подразумевала корабль, а думая о корабле, подразумевала клан. Клан состоял из трех десятков тетушек, сестер, дочерей Зейнал и самого корабля, являющегося их домом в равнодушном холоде космоса. Корабль тоже был живой, ну почти живой. Остальные обитатели корабля – два десятка крепких коренастых самок горхов и почти сотня сибхов, больше всего похожих на чрезвычайно худощавых человеческих девочек-подростков, были не в счет.