Рывок к звездам

А у этого типа все мимические реакции говорят, что он полностью отождествляет голограмму с живым человеком, к которому относится со смешанными чувствами почтения и внутреннего превосходства.»

Тем временем голограмма снова подняла руку в знак внимания и произнесла:

– Твое благополучие, ученая Настаз, за последнее время значительно улучшилось. Император Шевцов говорит, что если ты будешь достаточно благоразумна, то сможешь выйти из этой запертой комнаты и стать одной из нас, равной среди равных. Но если ты хочешь, то можешь просидеть в этих четырех стенах весь остаток своей жизни, сколь бы длинной она ни была.

»

Настаз почувствовала, как к голове ее прилила волна горячей крови, в глазах потемнело, а на губах появился солоноватый привкус ярости. Ей, высокородной светлой эйджел, предложили признать свое равенство с грязными дикими хумансами, по времени эйджел, только вчера слезших с дерева – а уже претендующих на главенство во Вселенной. Она даже не заметила, как, издавая горловое рычание, вскочила с лежанки и подобно кошке нацелилась в лицо хумансу остриями своих ногтей, больше напоминающих чуть притупленные когти.

Еще мгновение – и случилось бы непоправимое, потому что ни Кандид, ни кто иной не сомневался в возможностях Шевцова не вспотев оторвать Настаз ее высокоученую голову и поиграть ею в футбол.

Но до таких крайностей не дошло. Всплеск ярости у Настаз прошел так же быстро, как и начался, и она с ужасов осознала, что чуть было не бросилась с одними когтями на профессионального хуманса-воина, очевидно, прошедшего полный курс боевой подготовки и обученного в том числе убийству эйджел, принадлежащих к враждебным кланам.

Недаром же он ничуть не испугался ее демонстрации и смотрит на нее снизу вверх насмешливым взглядом серых глаз.

«Пустота меня побери! – подумала Настаз. – Я, конечно, выше его на три головы, но такое ощущение, что это именно он смотрит на меня сверху вниз! Причем смотрит как взрослый на неразумного детеныша, хотя должно быть наоборот.

Неужто он не понимает, что сделал мне до предела оскорбительное предложение? Да, мы знаем, что мы и хумансы являемся близкой родней, настолько близкой, что у нас даже могут рождаться вполне жизнеспособные детеныши. Но это знание ранит нас сильнее отравленных одежд, потому что хумансы, оставшиеся на планете-праматери, все свое невеликое достояние добыли у природы сами, а мы получили дар, но так и не сумели его развить сверх того, что нам было дано.