Рывок к звездам

– Кхм, джентльмены и некоторые леди, – подал голос второй лейтенант Оуэн Ньюмен, – позволите ли вы мне заметить, что эти существа ни в коем случае не являются гориллами, а больше похожи на несколько облагороженных неандертальцев, то есть неандерталок? И некоторые из них были даже достаточно привлекательными, чтобы, если бы не обстоятельства встречи, подойти и спросить: «девушка, а что вы делаете сегодня вечером?»

– Ну ты, ловелас недоделанный, – фыркнула Лорен Хоукинс, – эти дамочки совсем не в твоей весовой категории.

Вот Пол запросто мог бы подойти к ним и спросить: «Миз*, позвольте вам впендюрить?» и, может быть, даже не получил бы отказа, потому что Пол у нас парень хоть куда, вполне может сойти у них за своего.

Я наблюдала за этой перепалкой как бы со стороны, понимая, что все может кончиться в любой момент. Самое главное, что от нас самих уже абсолютно ничего не зависело и оставалось только ждать, когда у русского главаря найдется время решить нашу судьбу. И это могло случиться в любой момент, причем с самыми непредсказуемыми последствиями.

Мои люди именно потому вели между собой все эти незначащие разговоры, что понимали, что наше состояние в этой камере временное и что нас либо приспособят к какому-нибудь делу, либо отправят вслед за «братками» и людьми майора Харриса. И именно в тот момент, когда Мэри хотела добавить очередную колкость, дверь в нашу камеру неожиданно открылась и появившиеся на пороге солдаты на ломаном английском языке приказали нам всем выходить с вещами по одному, заложив руки за спину.

И мы пошли, чтобы через небольшое время снова оказаться в той самой комнате, где и случилась та история с майором Харрисом, или в очень похожей на нее. В двух противоположных концах комнаты опять стояли вооруженные до зубов солдаты, только нас на этот раз было только пятеро, а не двадцать один человек как раньше. Едва мы встали посреди комнаты, с заложенными за спину руками, как снова открылась та же дверь и вошли трое. Главарь с той самой девицей, одетые в черное с серебром, и представительный мужчина с аккуратной седоватой бородкой в старинном русском адмиральском мундире.

По тому, что последний персонаж не отбрасывал за собой тени, можно было предположить, что это что-то вроде голограммы. Было понятно, что эти трое прямо сейчас будут решать нашу судьбу, и от этого понимания становилось так жутко, что холодело внизу живота. Да-да, от всей этой жути я чуть не обмочилась. У остальных, думаю, ощущения были не лучше.