Рывок к звездам

Тот и без всякой угрозы скажет что-нибудь тихонько – и все тут же бросаются исполнять, причем наперегонки. Я горжусь тем, что у меня такой замечательный и харизматичный муж.

У Колоковцевых, помимо дочери-инвалидки, был еще старший сын, Иван, который, как и все порядочные парни, служил сейчас в десанте, и еще одна дочь-школьница по имени Татьяна, которая была двумя годами моложе своей несчастной старшей сестры. Всем им, включая любопытную болтушку Татьяну, Шевцов разрешил присутствовать на предварительном медицинском осмотре у Ираиды Леонардовны, а потом и на самой процедуре чипирования, которая должна была происходить уже на борту у Лиут.

Присутствие посторонних в ее рубке – это величайший знак доверия со стороны Корабля, до этого такой чести удостаивались совсем немногие избранные.

– Ну что вы, мои дорогие, – тут же прямо у меня в мозгу проворковала Лиут, – какие же они мне посторонние? Родня тела моего аватара – это теперь и моя родня тоже. Я так хотела бы со всеми ими подружиться, особенно с ее папой и мамой.

Они ее так любят, что у меня аж слезы текут из несуществующих пока глаз.

– Бедный недолюбленный ребенок, – прошептал Шевцов, потому что та телепатограмма предназначалась сразу для нас двоих.

Мы пришли в медблок, где Ираида Леонардовна вместе с ворчащими помощницами в очередной раз провела полное обследование состояние здоровья тела будущей аватарши.

– Ну, что можно сказать… – вздохнула наш главный доктор, просматривая результаты диагностики. – За те полтора месяца, что прошли с момента прошлого обследования, никаких изменений в положительную или отрицательную сторону не наблюдается.

Телесно девушка, можно сказать, абсолютно здорова, а над всем остальным властен только всесильный Бог…

Как говорится, «конец цитаты». Выслушав это заключение, мы всей процессией отправились на борт к Лиут. Переустройство там было в полном разгаре, работали наши технические специалисты с «Несокрушимого», могучие горхини катали квадратное и таскали круглое, а девочки-сибхи метались повсюду вспугнутыми птичками.

При этом на их довольных чуть раскосых мордашках было написано чувство полного удовлетворения. А то как же – ведь Шевцов разрешил доступ и их телам нашим половозрелым оболтусам, которым уже исполнилось шестнадцать лет, чтобы те в порыве гормонального прилива в период созревания не пытались соблазнять своих одноклассниц. Таких у нас не особо много, и на каждую сибху приходится не более трех-четырех претендентов.