Рывок к звездам

Теперь можно есть эту стряпню не только ради того, что набить желудок – брикет углеводно-протеинового концентрата со вкусом ваты в таком случае значительно честнее и даже вкуснее. Теперь мы едим, действительно «вкушая» пищу, и иногда у нас даже получается наслаждаться вкусом съеденного.

Правда, это наслаждение возникает в зависимости от того, у кого какие вкусы. Кто-то любит сало в шоколаде, а кто-то торт крем-брюле – вкуснятина, пальчики оближешь. Сегодня на сладкое был как раз он, и я, истекая слюной, с трудом сдерживала себя в рамках аристократической роли, благодаря папочку за то, что он нанял мне гувернантку, которая насмерть вбила в меня правила приличного поведения в благородном обществе.

Ведь я графиня и будущая императрица, а потому должна кушать так, чтобы не было стыдно британской королеве. Но торт был все равно вкусный, и я с трудом сдерживалась, чтобы не начать облизывать собственные сладкие пальцы, вместо того чтобы изящно обтереть их салфеткой.

Но, видимо, не в одной еде счастье, пусть даже она и очень вкусная. Дело в том, что после того шоу с отлетом Шевцов явно поменял ко мне свое отношение. Несмотря на то, что мы бок о бок провели полтора месяца, вместе ели, вместе работали, вместе делали дела (а это разные вещи) и иногда даже вместе отдыхали (только что не спали), видимо, я все равно осталась для него незнакомкой, от которой он не знает чего и ждать. По крайней мере, так надо интерпретировать его задумчивые взгляды, которые он время от времени на меня бросает с серьезным выражением лица.

Раньше он не обращал на меня внимания, по крайней мера как на живого человека. Я была для него набором оживших функций – переводчиком, секретаршей и бесплатным приложением к своему папе. А вот сейчас у него появилось время подумать и получше присмотреться к той, которая прочно заняла место по его левую руку.

А что, суета вербовочного периода осталась в прошлом; на нижних ярусах, в бывших казармах для десанта, окончательно утрясены все организационные вопросы с поселенцами последней партии, все способные служить уже определены на службу, а дети ходят в школу или детский сад.

От этого у Шевцова появляется немного свободного времени, которое он тратит очень нерационально. Ему бы лучше подойти ко мне и обо всем спросить прямо, а он все ходит кругами вокруг да около, мучая себя различными догадками и опасаясь лишний раз открыть рот.