Рыжая бестия «взрывная смесь» (СИ)

— Ну! Иди, давай, бестия! Спасай ситуацию, иначе Кирилла сердце прихватит!

Брат неодобрительно смерил взглядом, да так, что холодок между лопатками начал расползаться по спине. Что это — страх? Я впервые, до ужаса, боюсь свидания с Кириллом. В нашу первую встречу меня не знобило так, как сейчас. Даже в том самом злосчастном лифте, поймав в зеркале его зловещий взгляд, я чувствовала себя намного бодрее. Обреченно выдохнув, на ватных ногах направилась к дальней комнате. Возле двери меня дожидался мужчина, друг Матвея, возглавивший нашу общую безумную затею.

— Держи, — тихо прошептал. Хмыкнув себе под нос, вручил ключи от наручников и добавил:

— Ваши вещи доставили сюда. Матвей распорядился до завтра оставить детей в комнате напротив. Там сейчас мать Дмитрия за ними присматривает. Мальчишки спят, но если что, она тебя и Веронику позовёт. Освобождай от оков пленника и живо за стол! Мы вас ждём!

— Маринина, мужика пожалей! Иди уже.

— Я понял. Мы начнём без вас. Ещё звук и я сам сниму с парня наручники!

Я выдохнула и коснулась кончиками пальцев дверной ручки.

Сердце бешено забилось, а на глаза почему-то навернулись слёзы. Не простит? А что если… не…

— Бестия! Долго ещё ждать?

Омоновец нетерпеливо обхватил ладонью мои пальцы и рывком крутанул рычаг, распахивая настежь дверь, ведущую в слабо освещённую гостевую спальню.

— Парни, на выход. К нему особый посетитель.

Я зашла за спину любимого мужчины, с трудом удерживая в руке ключи от наручников.

Тысячу раз пожалела о своём решении, но что сделано, то сделано и уже не исправить порыв обиды и её последствия. Неожиданно всхлипнув, заметила, как напряглись мышцы спины Беса. Один из мужчин стащил мешок с его головы и тут же оба покинули комнату, захлопнув громко за собой дверь. Дёрнувшись от испуга, уронила ключи на пол и застыла, как статуя. Кирилл продолжал молча сидеть на стуле, оборачиваться не собирался. Минута показалась вечностью до того, как он первый заговорил…

Меня будто током ударило.

Как он узнал? Его голос прозвучал так равнодушно и холодно, распространяя по хребту поток колючих разрядов. Такое чувство, словно выдернул три струны из моей души, в которой совсем ещё недавно, ранним утром, играла чудная мелодия.

— Хотела преподать урок, донести до тебя свои чувства…

— И как? Стало легче?

— Потому, что когда они туда зарвались, и приставили вас к стенке, вся моя злость из-за рекламы и тех девиц улетучилась.