Рыжая помеха (СИ)

— А ты хулиганка? М? Для кого старалась?

— Для тебя. — Света вздрагивает от каждого моего прикосновения, но не закрывается, позволяет себя трогать так, как мне хочется, позволяет сжимать грудь, вытягивать соски.

От ее признания я замираю.

— Знала, что я там буду?

— Дааааа… Ох… Продолжай…

А это я уже губами добираюсь до груди, прикусываю аккуратно пока что соски, кайфуя от дрожи, пробивающей ее тело каждый раз.

Кожа у моей рыжей помехи нежная такая, ароматная.

Столько баб у меня было, но вот такой… Принцессы… Ни разу.

Кожаные штаны на удивление легко снимаются, как шкурка с колбаски стаскиваются, прикусываю сладкую плоть прямо через микроскопические трусики. И дааа… Там она тоже сладкая. И ароматная.

Света дрожит, вскрикивает, руки мечутся по кровати, волосы растрепаны. Красивая такая. Невозможно просто.

Сдираю с себя остатки одежды, вылавливаю презерватив из кармана.

Света приподнимается на локтях, смотрит на то, как я раскатываю латекс по члену.

И глаза ее сейчас огромные. И напуганные. Усмехаюсь довольно. Детка, да, я не маленький. И все это для тебя.

Наклоняюсь, опять целую ее внизу, мягко раздвигаю языком складки, дурею от вкуса возбуждения. Она мокрая, очень даже. И это невероятно кайфовое ощущение, видеть, осязать, чувствовать, как сильно тебя хотят. И даже такая фарфоровая принцесса.

— Чшшш… — скольжу вверх, к губам, целую, торопливо и жадно.

Что бы она ни решила сейчас сказать, пусть лучше промолчит. А то ляпнет, что передумала, что не хочет… И чего мне делать? Тормозить? Так я уже не смогу! Просто не смогу. А потому просто предпринимаю меры для того, чтоб все лишние мысли у нее из головы выветрились.

Ну чего ты, принцесса? Я же тебе нравлюсь, ты сама меня позвала, сама остановила, не дала уйти… Давай не будем дурить? М?

Я этого всего не говорю, конечно, не дурак ведь.

Я просто делаю все, чтоб она не могла возразить. Целую, глажу, шепчу про то, какая она красивая, какая она нежная, фарфоровая куколка, как я ее хочу-хочу-хочу…

Захожу быстро, одним плавным движением заполняя до упора.

А Света оказывается неожиданно узкой, настолько, что даже больно.

И ей тоже больно! Она вскрикивает, сжимается вокруг меня, запрокидывает голову. Я торможу. В полном охерении.