Рыжая

– Нет, – твердо произнесла она, не обращая внимания на то, что все ее существо сейчас кричало обратное.

Она была взрослой и  благоразумной.

Кто бы только знал, как Ирина сейчас был расстроена из-за этого.

– Ничего не будет, – добавила она, выпрямляя спину. – Эта связь не принесет пользы. Тебе стоит… – Ира сглотнула, чувствуя, как все в ней протестует против следующих слов, но все-таки закончила: – Найти себе подходящую ящерку.

Ревность когтями впилась в сердце, но Ирина проигнорировала ее, молясь, чтобы силы воли хватило до конца этого разговора.

Джабай еще какое-то время смотрел на нее. В какой-то мере он понимал нежелание Иры связывать с ним свою жизнь, но отступать от своего намерения не собирался.

Кивнув, он отошел на пару шагов, давая ей больше пространства. Сейчас он отступит. Просто нужно больше времени. Джабай умел ждать. Очень хорошо умел.

Отступление

Моал стоял на берегу и с жадностью всматривался в противоположный берег.

Земля богов.

Моал презрительно фыркнул. Только те, у кого отсутствовал мозг, могли принять простых зверей за богов.

Моал не был глупцом. Он прекрасно знал, что боги повелевают дождем, ветром, огнем и многими другими вещами, на которые не может воздействовать человек.

Богом никак не мог быть тот, кого можно коснуться или убить. Это ложные боги! Люди в своей слепоте и страхе возвели на пьедестал тех, кто был значительно ниже человека из-за отсутствия разума.

Конечно, Моал отчетливо понимал, насколько сильны звери другого берега, но это знание только будоражило его кровь. Его губы сами по себе растягивались в зловещей улыбке, а руки тряслись от сдерживаемого желания.

О, он прямо сейчас мог ощутить горячую кровь этих существ, текущую по его рукам и губам. Он будет пить эту божественную жидкость, забирая их силу и свирепость.

– Это самое узкое место, – произнес один из его людей рядом.

Моал, вынырнув из своих фантазий, раздраженно взглянул на мужчину.

– Все готово? – спросил он, сдерживая лишние слова, стремящиеся сорваться с языка.

Честно говоря, он бы с радостью оторвал Кану голову, посмотрев потом, как кровь будет обильно вытекать из развороченного тела, но нельзя. Людей не так много, чтобы настолько бездарно убивать всех подряд.