Рыжая

Именно поэтому, если девушку никто не хотел брать на ложе, она была вынуждена питаться исключительно травами, кореньями и фруктами. Мясо ей могла дать только мать по собственному желанию. Если мать умерла… ну, тут все понятно.

Шаман обычно старался следить, чтобы люди не вступали в близкородственные отношения. Но и этот запрет не был слишком строгим. Брат с сестрой – нельзя. Мать с сыном, отец с дочерью – тоже. Остальное вполне разрешено. Но племена все равно менялись женщинами. Обычно молодыми, матерей с детьми старались не отдавать.

Все-таки, каким бы примитивным ни было местное общество, детей здесь ценили. Их любили и воспитывали всем племенем, что неудивительно, учитывая, как часто они умирали во время родов и в первые годы жизни.

Ирина пыталась вспомнить, делал ли отец Таи что-нибудь… сверхъестественное. Мало ли, может быть, в этом мире, кроме динозавров, живущих по соседству с людьми, есть еще и магия, но ничего такого в голову не приходило.

Шаман занимался вполне обыденными, на взгляд Ирины, вещами.

Собирал травы, лечил людей, поддерживал огонь. Надо сказать, обязанности не были такими простыми, как могло показаться.

Особенно это касалось последнего занятия. Из-за влажного климата все было пропитано водой. Чтобы развести костер (а местные делали это с помощью камней), нужно было очень постараться. И не факт, что все усилия приносили плоды.

Так что шаман должен был следить за огнем постоянно. Когда племя разбивало стоянку (еще одна причина, по которой Ирина не собиралась искать старое племя Таи, они могли уже уйти далеко), шаман сооружал для костра отдельный шалаш, а потом следил, чтобы пламя не погасло.

Во время похода огонь несли в каменной чаше, привязанной полосками кожи к длинной палке, которая покоилась на плечах двух крепких мужчин.

Возможно, кто-то подумает, что проще развести костер на новом месте, но здесь действительно было очень влажно. И неудивительно, учитывая, что большую часть года дожди шли практически каждую ночь или утро. Сухой сезон существовал (Ира подозревала, что это местная зима), но длился от силы два месяца.

Малыш рядом заворчал, вырывая ее из размышлений. Моргнув, Ира поняла, что дождь прошел. Желудок недовольно забурчал, намекая, что пора бы что-нибудь съесть. Вспомнив оставшуюся часть змеи, Ира невольно скривилась, а потом принялась выбираться из убежища, предварительно, конечно, проверив, что рядом никого нет.

После быстрого и мучительного завтрака Ира вместе с детенышем отправилась в обратную сторону.