Скоро снять должны, прям на днях, но пока ему тяжко на костылях по огроменной домине.
Ну, дедкам на костылях и в пятнадцати квадратных метрах тяжко. Это понятно.
– Ладно, теть Тонь, – укладываю я медицинский инвентарь в аптечку. – Я побегу, а ты лежи и не пляши, а то опять спину прихватит. Вечером или я загляну, или ты заходи с адресом и ключами.
И, подхватив снегурочью шубейку на рыбьем меху, я несусь в ближайший торговый центр, где в таком виде надо раздавать что-то там.
Весь день наперекосяк.
Я с утречка решила свои русые волосы оттенить хной.
Кто ж знал, что воду отключат на целый час. И как я не смывала потом в семи водах, теперь я цвета бешеного апельсина. И ведь знаю, что смоется, но хна… Это я месяца два вылинивать буду до адекватной расцветки.
Видали ли вы раньше Снегурочку с костром на голове?
Я как высушилась да на себя посмотрела в зеркало, чуть не расплакалась. Вроде и идет мне, только я на себя не похожа. Девица какая-то шальная.
И как в воду глядела.
Не только я себя не узнаю, но и парень мой университетский, Леша Колчин меня не признает.
Уставшая стоять два часа на ногах возле стойки с нарезанным лукумом, я расцветаю, увидев, как он идет ко мне размашистыми шагами. Только Леша смотрит не на меня, а на Лену Сафронову, спешащую к нему из отдела женского белья. Встречаются они ровнехонько перед моей стойкой и на виду у меня лобзаются так, что аж тошнит, а мне только и остается глазами хлопать и провожать их взглядом, когда они топают в сторону кинотеатра с мягкими сиденьями.
Я даже не сразу понимаю, как я к этому отношусь.
Настолько я вымоталась.
В голове возникает дурацкая мысль: «Лучше б я раньше узнала, не стала бы подарок покупать». Тьфу. Хорошо хоть к телу допустить не успела.
К вечеру я едва волоку ноги домой. Настроения новогоднего и так нет, да еще и это прозрение.
И просвета не видно.
После новогодних праздников, которые превратятся в каторгу, наступит сессия, а потом последний семестр. Диплом писать надо.
Когда ж я отдохну?
С завистью поглядываю на вываливающихся из ресторанов смеющихся людей.
У кого-то корпоративы, а кому-то эти корпоративы еще работать. Все кажется мрачным, неуютным. Снега нет почти, темно и грязно. Новогодние украшения, развешанные на столбах, выглядят жалко и нелепо.
Двадцать седьмое декабря на календаре, а вокруг какашка.
Пробегая мимо светящихся разноцветными огнями витрин, в которых видны покупатели, выбирающие подарки, заворачивающие их в нарядную упаковку, чувствую себя на обочине жизни.
