Рыжее несчастье для босса

Только рассмотрю поближе её забавные веснушки на лице. Постоял с полминуты и приблизился ещё немного, осторожно садясь рядом на диван. Что плохого в том, чтобы просто потрогать эти мягкие волосы, пребывавшие в диком беспорядке? Едва коснулся пальцами нежных, тонких прядей и осторожно двинулся пальцами выше, зарываясь в волосы и касаясь кожи головы. Чёрт, как пахнет чудесно – собой, чем-то чистым и свежим, бьющим в голову.

Искушение слишком велико, чтобы не поддаться ему и не прилечь рядом, задержав дыхание, боясь, что проснётся.

Но нет, спит дальше, даже дыхание такое же ровное и глубокое. Сантиметр за сантиметром – ближе и ближе, пока не приблизился вплотную, аккуратно откидывая в сторону одеяло. Накрыл талию рукой и прижался к горячему телу, уткнувшись носом в шею. Если закрыть глаза, можно соврать самому себе, что вот оно, счастье, лежит под боком, просыпаясь, тянется, чтобы обнять и счастливо смеётся, заглядывая в глаза. Каждое солнечное или хмурое утро. Наваждение какое-то. Зацепило на крючок, подхватило сильной волной и несёт куда-то вдаль. И главное, неважно куда, лишь бы рядом.

Милена сонно шевельнулась и повела плечами, будто озябла. Мерзлячка… И точно, слепо шарит рукой в поисках одеяла и прижимается ко мне теснее, почувствовав тепло. Замирает. Я аккуратно накрываю её одеялом, радуясь близости и одновременно испытывая дискомфорт. В одной конкретной области, упёршейся между упругих ягодиц и упорно рвущейся наружу. Так хочется, что аж зубы сводит и пульсирует красным в голове.

Сплошной туман и только одно ясное и понятное желание. Я осторожно трусь бёдрами о неё, и напряжённый член натягивает ткань боксеров ещё больше. Нет, кого я пытаюсь обмануть? Мне не сдержаться от искушения. Я проиграл.

Отодвигаю пряди волос с шеи и плеч, мягко касаясь губами нежной кожи. На вкус как недоступное ранее и внезапно доставшееся лакомство, хочется ещё и ещё, больше и откровеннее. Осторожно ныряю рукой под ткань футболки и провожу кончиками пальцев по талии и вокруг пупка, спускаясь ниже.

Наверное, ей щекотно, потому что мышцы живота, чуть дрогнув, втягиваются внутрь. Моя рука, осмелев, ложится горячей ладонью на талию и замирает на полминуты, а потом, живя своей жизнью отдельно от меня, пробирается выше и накрывает упругую грудь, чуть сжимая её. Милена начинает ёрзать, кажется, просыпаясь, а мои пальцы уже массируют и несильно мнут полушарие груди, нащупывают сосок и ласкают его сжимая.