Рыжеволосая искусительница

Так как она сидела спиной к двери, полностью погруженная в работу, то не слышала, как он вошел, и почувствовала его присутствие только тогда, когда он остановился за ее спиной, глядя на экран.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Все было хорошо, — подчеркнула она.

— Ну а как вы сами оцениваете воспоминания мамы? — Он не обратил никакого внимания на ее сарказм.

— Если судить по тому, что мы уже сделали, я бы сказала: у книги есть все шансы стать бестселлером, — честно ответила она. — Ваша мать умеет обращаться со словами.

— Думаю, это часть того, что делает ее такой хорошей актрисой. Слова — ее золотой запас.

— То чужие слова. Эти же — ее собственные. — Керри качнула головой, когда он двинулся мимо нее к большому письменному столу красного дерева. — Вы собираетесь здесь остаться?

— А вы возражаете? — Темная бровь приподнялась.

— Только в том смысле, что вы будете меня отвлекать. — В тот же момент она прикусила язык, увидев, как его рот искривился в ярости. — Точно так же, как любой другой человек помешал бы мне, когда я работаю, — мягко добавила она.

— По роду вашей работы вы должны бы привыкнуть к тому, что вас окружают люди, — возразил он. — Мне надо кое-что сделать, и я не возражаю против вашего общества.

Окажись на его месте кто-то другой, никаких сложностей не возникло бы, признала Керри.

— Так или иначе, я уже почти закончила на сегодня, — заявила она. — Оставляю вас здесь одного.

Он задумчиво рассматривал Керри, намеренно задержавшись взглядом на четкой линии ее груди под кремовым шелком блузки.

— Мы случайно никогда не встречались раньше?

— Едва ли мы вращаемся в одних и тех же кругах.

— Тогда на чем основывается ваше отношение ко мне?

— О вас много пишут в газетах, — вздернула Керри подбородок.

— Понимаю. Моя репутация в средствах массовой информации, — отметил он сухо. — И вы верите всему, что читаете в газетах?

— Я никак не припомню, чтобы вы привлекли кого-нибудь за клевету, — сверкнула Керри взглядом.

— Только потому, что не считаю это нужным. Те люди, которые что-то для меня значат, знают меня достаточно хорошо, чтобы правильно воспринимать все сказанное обо мне, остальные же меня не интересуют.

— В таком случае, — спросила она, — почему же вас беспокоит мое мнение?

— Вы — другое дело. — Он улыбнулся.

— Значит ли это, что вы привыкли к тому, что женщины боготворят вас?

— Ну, я бы так не сказал, но и не вызываю обычно такого отвращения.