Рыжеволосая искусительница

Ты даже получишь от всего удовольствие! Представь себе, какое удовлетворение испытаешь оттого, что дала от ворот поворот самому Ли Хартфорду!

Керри могла себе это представить. Но чего у нее не хватало, так это выдержки, чтобы сразиться с ним. Боишься влюбиться? — предположил вкрадчивый голосок.

— Это не по мне, — категорически заявила она.

— Нет, ты сможешь. — Раз уж ей пришло что-то в голову, Сара не собиралась так легко отступаться. — Ты отомстишь за всех, кого он одурачил, не только за меня.

— Ты считаешь, он поступал так со всеми своими женщинами, убеждая их, что женится? — спросила Керри.

— Может быть, и не со всеми, но меня он определенно заставил поверить, что мы идем к этому. Потом вдруг все кончилось. Он просто потерял интерес. — Сара подождала мгновение, и воодушевление в ее глазах сменилось притворным равнодушием. — Возможно, ты права. Идея не слишком хорошая. Во всяком случае, забудь это.

Утро в понедельник было сухим и солнечным, воздух — живительным и чистым. Если бы зимняя погода всегда стояла такая, мечтала Керри по пути от станции к дому.

Правда, лучше было бы провести этот день на улице, а не сидеть в доме.

Обрадовавшись солнечному утру, она надела юбку и жилет в рыжевато-коричневую и кремовую клетку, кремовый кашемировый свитер; весь ансамбль завершался гармонирующей по тону накидкой. Уже по дороге она замечала на себе одобрительные взгляды, и с таким же одобрением встретила ее Эстелла.

— Вы могли бы с гордостью шагать по подиуму рядом с лучшими манекенщицами, — заявила она.

 — Я по-прежнему считаю, что вы поступаете расточительно, занимаясь тем, чем занимаетесь, хотя и это вы делаете прекрасно.

— Мне нравится моя работа, — заверила ее Керри. — И будет жаль, когда она подойдет к концу.

— Это будет не так скоро, покачала Эстелла головой. — Я уверена, что еще не раз пересмотрю все, прежде чем я даже подумаю об издании рукописи.

Оптимизм Керри стал понемногу таять в течение утра, потому что Эстелла обнаружила признаки забывчивости.

— Полагаю, я просто не в настроении, — призналась она в конце концов.

 — Сознание мое скользит по касательной. Может быть, вы напечатаете то, что мы уже записали, и мы посмотрим, как получилось?

Керри постаралась скрыть разочарование. Такой быстрый отказ от работы мог означать потерю интереса. Возможно, и вся идея мемуаров не больше, чем мимолетный каприз Эстеллы, спасительное средство от скуки. Ее сын, вероятно, был прав, считая возвращение на сцену лучшим решением.