Рыжеволосая искусительница

Коричневая замшевая юбка и белая накрахмаленная блузка придавали ей деловой вид, но ненавязчиво; простая золотая цепочка на шее и маленькие золотые сережки не были отступлением от того облика, который ей хотелось бы иметь.

Керри надела сегодня утром туфли на высоких каблуках просто из-за того, что они лучше сочетались с прямой юбкой, но она также была рада казаться выше. Не будучи маленького роста, Керри чувствовала себя такой в присутствии этого мужчины.

Когда она вышла из комнаты, Хартфорд окинул ее оценивающим взглядом, заставившим ее снова ощетиниться.

— Аккуратность и классика, — прокомментировал он. — У моей матери всегда был отменный вкус.

— Миссис Салливан приняла меня на работу, руководствуясь исключительно моими деловыми качествами секретаря, а не моей внешностью, — отрезала Керри с холодностью, которой совсем не ощущала.

— Зная свою мать немного лучше, чем вы, я бы сказал — и тем, и другим. Вы будете работать в отдельной комнате, где вас обеих никто не потревожит, но можете пользоваться кабинетом, чтобы отпечатать то, что напишете за день.

— А вы не боитесь за ваши личные файлы? — осторожно спросила она, следуя за ним.

— Нисколько. Они защищены персональным кодом. Кроме того, вы вряд ли найдете в них что-нибудь полезное для себя.

— Ваши дела меня не касаются, — парировала она.

Держась за дверную ручку, он внимательно изучал ее, отмечая враждебную искорку в зеленых глазах, вызывающе поднятый подбородок.

Ответ был ясным и заслуженным. Каким бы слабым ни был намек, он достиг цели. Хартфорд открыл дверь и отошел в сторону, чтобы пропустить ее. Керри прикусила губу, осознав, что позволила антипатии помешать правильному впечатлению о человеке. Все то, что не имело отношения к Саре, — его дела, его бизнес или личность — ее не касалось.

Комната была раза в два меньше той гостиной, в которой Эстелла разговаривала с ней в пятницу, но также прекрасно обставлена.

— Вы играете? — спросил Ли, заметив ее взгляд.

— Немного, — призналась Керри и добавила: — А вы?

— В нашей семье музыкант — мама. — Он покачал головой. — Если бы она не стала актрисой, могла бы стать концертирующей пианисткой.

— Она очень талантлива. Большая потеря для театра.

— Нет никакой причины, из-за которой она не могла бы начать все снова. Ее агент уже нашел верное средство для возвращения.