Я пила безалкогольный коктейль. Костя грейпфрутовый фреш."
"— Неожиданно, — честно признала, когда внезапно ощутила, что прекрасно провожу время. Итальянская еда, предупредительный персонал, Потрясов на удивление приятен в общении. Мы говорили о новом проекте: он горел идеей и азартно делился планами. Мы даже ни разу не укусили друг друга. Словесно, естественно.
— А ты сплетни меньше собирай, глядишь, по-другому все было бы.
Я опустила глаза, с преувеличенным интересом изучая дно бокала. Возможно, он прав. Возможно, когда-то я погорячилась.
Но как узнать наверняка?
— И вообще, — Костя лениво откинулся на спинку кресла, — я свободен, имею право трахаться, как мне нравится и с кем нравится.
Нет, я не ошиблась. Мерзавец, он и в Париже, и в России мерзавец.
— Можно счет? — попросила, когда официант решил поинтересоваться относительно десерта. За себя заплачу сама. Не хочу даже в малом быть должной ему.
Потрясов достал карту и молча отдал, игнорируя мой эмансипированный порыв. Я только плечами пожала. Через секунду он достал телефон и поморщился.
— Тебе жизненно необходимо быть независимой сучкой?
— А у тебя свербит, когда доминантным самцом не воспринимают? — иронично заметила и поднялась. Пальто застегнула уже на улице, с удивлением наблюдая, как за сорок минут унылый дождливый город превратился в зимнюю сказку. Снег быстро падал, оседая на волосах крупными кружевными снежинками, очаровывая приближающимся волшебством любимого праздника. Я была зачарована. Наверное, поэтому не сопротивлялась, когда Потрясов мягко потянул к Москворецкому мосту.
Москва горела огнями и искрилась атмосферой Нового года. Красиво. Романтично. Горько. Эту ночь я не проведу с любимым мужчиной. Или нет?
— Ксюх, — Костя коснулся заколки, и волосы рассыпались по плечам, мешаясь со снегом, — ну что мы как маленькие, а? — прижался сзади. — Пять лет херней страдаем: я тебя за косички дергаю, а ты мне язык показываешь.
Я улыбнулась. В чем-то он прав. Было и было. Переспали и переспали. Почему из-за такой мелочи до сих пор агримся друг на друга? Ну ладно, я злилась, а он угорал просто.
— А что, есть предложение, как нам подружиться? — хотела сказать иронично, а получилось тихо и с надеждой.
— Есть. — Он резко развернул меня и жадно в глаза посмотрел. На моих ресницах дрожали снежинки, а у него снег на губах таял. Теплых, настойчивых, умелых. Я таяла вместе с ними. И дрожала. И бог весть еще какая глупость, когда пытаешься обличить в слова то, что нужно почувствовать.
