С драконами не разводятся, или Факультет злодеев

Бабушка в шоке глядит на мой живот, поднимает взгляд к лицу и снова вниз.

– Что?..

– Я беременна… – тихо повторяю, роняя руки. Отхожу к дивану и сажусь, запуская пальцы в волосы. – Поняла это вчера. Но Рэйзор не знает.

Бабушка садится рядом, кладет руку мне на коленку и успокаивающе глядит.

– Милая моя девочка, быть может, это к лучшему?

Выпрямляюсь и возмущенно на нее смотрю. Она тут же добавляет:

– У тебя под сердцем зародилась жизнь дракона. Именно его магия сломила темные чары. Поэтому вторая метка снова начала проявляться.

Вот только…

Она отводит глаза и сжимает пальцы на моей коленке.

– Вот только – что? – тороплю ее.

– Ребенок также связал тебя с мужем, как канатом. Даже если тот, другой, истинный снова увидит браслет на своем запястье, его дракон тебя не почувствует. Ведь ты для него – чужая.

Глава 8

Признание бабушки дается нелегко. Я теперь ощущаю себя самой одинокой на свете. Ведь единственный близкий предал меня.

Когда мне было девять, родители погибли от взрыва экспериментальных зелий, над которыми вели работу.

Бабушка с дедом взяли надо мной опеку и стали вторыми мамой и папой.

До шестнадцати я десять месяцев в году проводила в институте благородных магесс, где меня учили управляться со своей силой и оставаться леди в любых ситуациях. Последнее давалось не очень-то легко из-за моего взрывного характера. В переходном возрасте я была особенно невыносима.

После выпуска я осталась еще на два года при институте, курируя девочек с первых курсов.

Потом мне предложили должность воспитателя у них же. Но в тот год тяжело заболел дед, и я, конечно же, все бросила, отправившись в родовое поместье Амберов, дабы ухаживать за родным человеком.

Бабуля проводила большую часть времени в академии, а нанятых сиделок и целителей дедушка практически выживал. Он всегда был с кучей тараканов в голове, а к старости стал совсем невыносимым. Но со мной, как ни странно, ладил.

Здоровье вроде бы пошло на поправку, и на какое-то время мы решили, что беда миновала.

Но улучшение оказалось временным. Вскоре болезнь вернулась, чтобы унести его жизнь.

А через три месяца на моем плече зажглась метка истинности.

Если б дед остался жив, он ни за что не позволил бы этому браку состояться. По крайней мере, не так быстро.

Он оставил бы право выбора за мной.

Но случилось все по-другому, и тосковать по несбывшемуся – глупо. Нужно жить здесь и сейчас, распоряжаясь тем, что имеешь.