С легким наваром

Пролетая мимо, Ника задела ведро ногой, и то, опрокинувшись, сразу помыло весь пролет сверху донизу. Опорожненное от воды, став пустым и легким, ведро запрыгало по ступенькам и «приземлилось» на голову очумевшей уборщицы. Бедная женщина от испуга и неожиданности, не удержав равновесия, шлепнулась на задницу, громыхая ведром и вопя как сирена. Вероника, на ходу прокричав: «Извините, я не хотела…», полетела дальше, боясь остановиться даже на секунду.

На третьем этаже был таксофон, и возле него стоял мужчина с ногой в гипсе и разговаривал по телефону.

Костыли он аккуратно поставил к стенке. Вероника, не вписавшись в поворот и потеряв равновесие, ухватилась за эти костыли. Они отделились от стены, и Вероника, не задержавшись, понеслась дальше уже с костылями в руках. Вслед она услышала спокойный, даже апатичный голос:

– Мадам, зачем вы это делаете? А как же я пойду обратно?

До нее дошло, что она оставила человека без средств передвижения, и она швырнула костыли прямо на лестнице.

Не останавливаясь, Вероника влетела в отделение токсикологии, как торнадо, сбивая на своем пути каждого, кто попадался. Ворвалась в палату, где лежала Софья Павловна. Тяжело дыша, она остановилась в дверях. Возле кровати «мисс Марпл» стояла высокая «медсестра» и ждала, пока та поднимет рукав халата.

– Руки вверх, ни с места! – заорала Вероника первое, что пришло в голову.

«Медсестра» резко повернулась в ее сторону, и их глаза встретились.

Даже через очки Вероника увидела ледяной взгляд хищницы. В руках «медсестра» держала тонометр, прибор для измерения давления. Недолго размышляя, Вероника прыгнула на девушку как пантера. Та, не растерявшись, оттолкнула ее и тут же послала ей профессиональный удар ногой в солнечное сплетение. Ника согнулась пополам, хватая ртом воздух.

«Медсестра» схватила с тумбочки шприц и метнулась к двери, но Ника успела схватить ее за ногу.

Та с силой дернула конечностью, и в руках у Вероники осталась туфля, но сама преступница скрылась. Вероника долго не могла прийти в себя. Все еще сидя на полу, она наконец обрела возможность дышать. Потом недоуменно посмотрела на туфлю и, усмехнувшись, пробормотала:

– «Золушка», твою мать.

Все больные палаты сидели на своих койках с раскрытыми ртами и выпученными глазами. Никто из них так и не понял, что же здесь сейчас произошло.