С любовью, Рома

— О нас? — изогнув брови от удивления, повторила я за ним.

— Поверь мне, — прижал ладонь к груди, — с неё станется однажды спросить, а что у нас с тобой.

Я осторожно покосилась в сторону кабинета английского, возле которого уже начинал собираться другой класс.

— А что у нас с тобой? — зачем-то вновь повторила за ним.

— Сама догадайся, — фыркнул Рома и подтолкнул меня в сторону следующего кабинета.

Этот день так и закончился ничем. Вернее, Чернов порывался проводить меня домой под ехидные взгляды Лапиной, которая ещё урок назад умудрилась прислать мне эсэмэску: «Я же говорила!», но в какой-то момент ему позвонила Александра Сергеевна и потребовала срочно идти домой, дабы посидеть с сёстрами.

Несмотря на то, что Рома возмущался долго и упорно, но ослушаться мать так и не осмелился.

Прощались мы неловко, долго переминаясь с ноги на ногу друг напротив друга и не зная, что сделать или сказать.

В итоге он спросил:

— Так можно мне тебя коснуться или нет?

Несмело кивнула, решив, что он вряд ли будет целовать меня на виду у всего школьного двора.

Если честно, то надеялась на объятия, по крайней мере, это было бы мило, но Роман Чернов, как всегда, оказался в своём репертуаре, на прощание пожав мне руку.

***

А следующее утро началось с неожиданного стука в дверь.

Первая мысль, конечно же, была о маме. Но на пороге квартиры наиневероятнейшим образом оказался Александр Дмитриевич.

— Здраствуйте, — едва не рухнула в обморок я. — Что-то с мамой?!

— Пока, к сожалению, без новостей, — печально улыбнулся он.

— Сонь, у нас есть одно дело, которое, боюсь, не терпит отлагательств. Прокатишься со мной?

Я, уже в который раз ставшая пунцовой при нём, согласилась сразу же.

***

На пассажирском сиденье автомобиля было непривычно. Те разы, что ездила в машине, в принципе можно было пересчитать по пальцам, а тут дорогущий «лексус» и возможность по-взрослому прокатиться на переднем сиденье. Мы ехали в больницу к бабушке, и я не находила себе места от волнения. Оказывается, всё это время я боялась отнюдь не реакции полиции, а необходимости посмотреть бабуле в глаза и признаться, что не справилась.

— Почему вы мне помогаете? — вопрос давно крутился в моей голове, но лишь сейчас оформился во что-то конкретное. Впрочем, его можно было адресовать любому из них: Александру Дмитриевичу, Стасу, Дамиру… Лишь с одним Ромой, похоже, было всё понятно, но признаваться себе в этом я не спешила.

— Мама учила, что людям нужно помогать, — отшутился крутой московский адвокат.