С любовью, Рома

Своего отца я не знала даже примерно. Мама умела хранить свои тайны, а бабушка лишь отмахивалась от  робких вопросов, задаваемых мной в детстве. А с возрастом я и вовсе пришла к неловкой догадке, что, возможно, мама попросту сама не знала, от кого родила. И это стало ещё одним поводом стыдиться своей жизни.

А вот Ромке достался Отец с большой буквы, который был готов вывернуться наизнанку, лишь бы его дети были счастливы. Единственной, кто мог составить ему конкуренцию на этом поприще, была Александра Сергеевна.

К слову, найти общий язык с ней для меня оказалось в разы сложнее. И причиной тому было моё упорное нежелание принимать помощь.

А выглядело это примерно так:

— Сонь, — позвала она меня однажды после уроков, когда я схватила очередную пару по английскому. И в этом не было ничьей вины, кроме моей, не мог же Рома вечно за меня всё решать. К тому же провести его мать было не так легко, как Инночку, поскольку ей было не всё равно. — Мне жаль, но твои знания по английскому… заметно западают.

— Угу, — согласилась, разглядывая носки своих кроссовок.

— Я бы хотела… — здесь она запнулась, немного смутившись, — предложить свою помощь. Мы могли бы немного позаниматься с тобой дополнительно, чтобы подтянуть хвосты.

От созерцания собственной обуви всё-таки пришлось отвлечься. Её сын тоже порывался учить со мной английский, но в последнее время у нас с ним регулярно находились дела поинтересней. Например, бродить по округе, выгуливая собаку и тихо млея от возможности просто идти рядом друг с другом.

Первая мысль шепнула, что всё это дело рук Ромы. Но Александра Сергеевна выглядела вполне искренней в своём желании помочь. И на самом деле её предложение звучало более чем соблазнительно, если бы не одно но — я и так должна была их семье по самое не хочу. И сейчас, когда я в некотором роде встречалась с её сыном, мне абсолютно не хотелось смешивать одно с другим."

"Поэтому, выдав скороговоркой путаное оправдание, я поспешила смыться из кабинета и с тех пор избегала необходимости оставаться с ней наедине.

О нас с Ромой она не знала. Ну, или знала не больше обычного. К тому же у неё перед глазами разворачивался куда более животрепещущий роман между Стасом и рыжеволосой Алиной.

— Представляешь, — весело заявил мне однажды мой «чуть больше, чем сосед по парте», — мать с отцом умудрились вломиться в квартиру к Алинке, где они со Стасиком уединились!

У братьев было странное противостояние.