С любовью, Рома

Поэтому границы не границы, а лучше думайте, как этому вашему Роману Александровичу личность подтвердить.

Я задумчиво почесал подбородок, а братья в свойственной им манере переглянулись, после чего Дамир полез за телефоном, который у нас теперь был единственным на троих.

— Звонок другу, — едва ли не торжественно объявил он.

Отец прилетел через четыре часа.

***

Когда мы вышли на улицу, на дворе было уже утро. Я смачно потянулся, захрустев всеми своими костями. С моим ростом было сложно найти удобное сиденье и, проведя всю ночь на старом советском стуле, я стал ценить комфорт в разы сильнее.

Первым шёл папа, ещё не перестроившийся после общения с хранителями правопорядка, поэтому со стороны он смотрелся непривычно собранным, слегка наглым и не в меру самоуверенным. Следом шли мы — потрёпанные, уставшие и сонные, но в целом вполне довольные жизнью.

—  Свобода! — наигранно завопил я, поклонившись земле-матушке, скрытой где-то под толстым слоем асфальта.

Братья прыснули, зато отец неожиданно резко обернулся, меняясь на глазах.

Ещё каких-то пять минут назад в кабинете капитана Алексеева, который, к нашему везению, дежурил в тот день, папа выглядел вполне расслабленным, много улыбался и шутил с Семёном Викторовичем, зато сейчас…

— Надеюсь, у вас есть веское оправдание всему случившемуся, иначе, клянусь, я вам лично шеи посворачиваю всем троим, как курятам.

Пока Александр Дмитриевич цедил свою отповедь, я на какие-то мгновения вновь ощутил себя ребёнком, словно мне снова десять и я предсказал биологичке неминуемую смерть.

Уверен, что братья ощутили нечто подобное.

— Пап, —  начал Стас, но я его перебил:

— Сам всё объясню.

Родитель перевёл на меня выжидающий взгляд, явно жалея о том, что мало порол меня в детстве.

Слова не шли на ум, да и не вываливать же ему всё здесь, возле серого и невзрачного входа в отделение полиции.

Спасение пришло откуда не ждали. Вчерашний майор Савицкий появился за нашими спинами и присвистнул."

"— Ещё один брат? — поинтересовался он, намекая на отца.

Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы определить в Стасе и отце кровных родственников.

Он повернул голову на майора и печально признался:

— Отец.

— Оу, — вытянул губы Савицкий, — тогда сочувствую.

— Благодарствую, — тут же поменяв тон, отозвался родитель, — остальные четверо удались лучше.

Забавно было наблюдать за мимикой нашего давешнего знакомого, пока он совершал нехитрые вычисления в голове.