С любовью, Рома

Рома не ответил, но фыркнул очень выразительно, давая понять, что думает обо всём этом. У нас же самих были явные проблемы с проявлением чувств.

***

В моей собственной семье тоже царило относительное спокойствие. Когда маму выписали после принудительной госпитализации, Александр Дмитриевич помог найти хорошего частного психиатра, который определил вполне действенный курс лечения. Нет, маму это полностью не излечило, но она была в относительном порядке. Правда, состояние её всегда было вопросом своевременного приёма таблеток, за чем я фанатично и следила —  бабушка, несмотря на свою напускную грозность, всегда становилась крайне наивной в вопросах, касающихся её дочери.

Каким-то неведомым мне образом она умудрялась воспринимать прояснения в мамином сознании как нечто само собой разумеющееся.

На все мои возражения, что, если бы не Ромкин отец, искали бы мы мать и дальше по подворотням города, бабушка лишь отмахивалась, упрекая меня в том, что я слишком идеализирую силу денег. Она не то чтобы не любила Черновых, но всегда с настороженностью относилась к их семье.

Возможно, всё дело было в Роме, который крайне редко появлялся у нас дома, а если делал это, то непременно с кислой миной на лице и сморщенным носом. Мои объяснения, что у него это получается рефлекторно, никто не воспринимал всерьёз.

Со временем мама даже сумела найти работу — пару раз в неделю она мыла полы в ближайшем офисном центре. Не ахти какое достижение, ведь это даже не были полные смены, но я всё равно была рада за неё — наконец-то она была при деле.

Впрочем, интуиция мне подсказывала, что и здесь не обошлось без чудодейственной руки Чернова-старшего, и вот это беспокоило меня сильнее всего. Иногда я чувствовала себя загнанной в угол, как если бы они покупали мою привязанность к  Роме. Уверена, что и у самих Сашек, как их звали в шутку собственные дети, не было ничего такого на уме. Да и сама я была вполне искренна и в своих чувствах к нему, и в своей благодарности к их семье, но ведь насколько всё было бы проще, если бы в нашей ситуации одно не накладывалось на другое.

***

Девятый класс прошёл с полным погружением в учёбу, даже Рома, привыкший достигать всего на расслабоне, немного поднапрягся. Мне же, у которой не было особых успехов ни в учении, ни в прочих сферах, пришлось пахать, добиваясь своего места в десятом классе.

— Ну чего ты так паришься? — вздыхал Рома, которому надоело ждать меня с элективов после уроков.