С любовью, Рома

Пообещай мне одно: что бы не происходило в твоей жизни, ты постараешься сохранить здравомыслие.

Разговор, а вернее, его окончание мне не понравился, но я всё же заверила бабушку, что в первую очередь буду думать головой, а уже только потом поддаваться эмоциям.

В конце концов бабуля смирилась с моим отъездом, даже найдя какие-то плюсы в этом:

— Правильно, нечего тебе всю жизнь здесь сидеть. Тебе расти надо…

Как же я была благодарна ей за это. В то время я ещё верила, что обязательно вырвусь из этой нищеты и обязательно заработаю достаточно денег, чтобы обеспечить бабушку и маму всем необходимым.

А ещё где-то там, на задворках сознания, теплилась наивная детская мечта, что вот вырасту я и непременно найду способ… вылечить маму. Мечта была наивной и тупиковой, но именно она была целительной пилюлей для успокоения совести: я ведь не просто сбегаю из дома, оставляя свою семью, а выполняю великую миссию по их спасению…

***

Несмотря на гормональный компот в наших головах и розовый туман перед глазами, мы с Романом Александровичем каким-то чудом смогли неплохо сдать экзамены.

И если в Роминых способностях у меня не было никаких сомнений, то собственные результаты приятно удивили.

Отгремел выпускной — неоправданно пафосный и до неприличия беспечный. Само торжество не особо отложилось в памяти, зато рассвет на набережной в надёжных Ромкиных объятиях стоил многого.

А уже в июле с подачи Черновых мы улетели в Питер.

Я ещё пыталась мяться и краснеть, заверяя их, что обязательно возмещу траты, но Александр Дмитриевич просто фыркнул и велел:

— Соня, выдохни.

Это наш вам подарок на окончание школы.

С нами отправилась Саня. Вернее, Александра Сергеевна, но на тот момент меня настоятельно просили быть с ней на «ты».

— Не настолько я старая, — заверила меня Ромина мама.

На что он только фыркнул в своей высокомерной манере.

— Твоему старшему сыну уже двадцатник. Конечно, ты не стара, но давай будем честны — первая свежесть осталась несколько позади.

Я бы его убила, но Александра Сергеевна всегда отличалась поразительным спокойствием, иначе бы, наверное, просто умом тронулась со всем своим семейством.

— Посмотрю, как ты запоёшь, когда у тебя собственные дети появятся.

— Дети?! — возмутился Ромео. — У меня? Упаси господи…

Их перепалки всегда забавляли меня. У Черновых вообще была удивительная, неповторимая манера общения друг с другом. Однако в этот раз, вопреки улыбке на моих губах, в глубине души отозвалось что-то неприятное.