С любовью, Рома

Секундная стрелка на часах ползла едва-едва, непростительно медленно приближая меня в судьбоносному приёму. Я уже на полном серьёзе раздумывал над тем, а не сделать ли мне тысячу журавликов из пресловутых анализов. А что? Не зря же эта легенда придумана… Но тут неожиданно кто-то сел рядом, на соседнее место больничной скамейки. Я толком и не смотрел, скорее почувствовал на уровне интуиции. Наверное, это не так уж и просто — потерять всякую связь с человеком, с которым было пройдено столько всего.

Не знаю, чего именно добивался тот, кто направил её сюда, но своего он явно добился, ибо всякая паника тут же сменилась очередным приступом злости, стоило мне оторвать голову от бумаг и встретить испуганный, но упрямый взгляд серых глаз.

***

Соне явно было не по себе: искусанные губы, бледные щёки, нахмуренный лоб.

— Какого… — после затянувшейся паузы выругался я, подскакивая на ноги, совершенно позабыв про бумаги в руках, и те тут же разлетелись веером по полу.

Романова в мгновение ока опустилась на корточки, ринувшись собирать изрядно помятые листы.

— Какого?! — только и смог, что повторить, опускаясь так же вниз. И, конечно же, как в самой дурацкой романтической комедии, мы ухватились за один и тот же лист. — Отпусти, — потребовал я отчаянно, — это моё!

Другие посетители клиники стали с любопытством коситься в нашу сторону. Но хрен-то там это хоть сколько-нибудь смутило нас. Я вообще успел позабыть про все остальные чувства на земле, за исключением смятения от присутствия Романовой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твоё, твоё, — вроде как успокаивающе проговорила она и тут же опустила свои коварные глазёнки в написанное.

— Не смей! — шикнул на неё."

"Соня будто бы и не спорила, но руку не разжала, я же, напротив, дёрнул с куда большей энергией — бумага не выдержала и разорвалась посередине.

— Твою мать! — вконец обозлился я, выдирая из её пальцев остатки бумаги.

Она молчала, продолжая сидеть на корточках, я же выпрямился во весь рост.

— Ты же замуж выходишь! Вот и выходи дальше. Да и вообще, катись отсюда. Какого… пришла сюда? — негодование непрерывным потоком так и лилось из меня. — Ты же сама отказалась со мной разговаривать. Так что же изменилось?

Это была далеко не самая жёсткая и мотивированная отповедь, на которую я был способен.