С любовью, Рома

У некоторых из таких препаратов есть побочный эффект — разжижение крови, что и может приводить к… носовым кровотечениям. Которые обычно усиливаются при наличии стресса.

— Да я ни разу, — подскакивая на ноги, начал заводиться Рома, — даже близко не подходил к…

На этих словах он резко осёкся, опять принимая цвет помидора. В кабинете повисла гробовая тишина, мы даже могли расслышать, как гудел транспорт за наглухо закрытым окном.

Из кабинета мы выходили едва дыша.

***

Рома шёл по коридору, ничего не видя и не замечая перед собой, натыкаясь на людей и чуть не навернувшись со ступенек.

Лицо его было бледнее прежнего.

— Ромка, — испуганно проговорила я, присаживаясь на корточки напротив. — Ром?!

Он поднял на меня свой измученный взгляд, полный боли и отчаянья. Мне тут же захотелось разреветься. Сдерживая всхлип, идущий откуда-то из груди, практически невесомо коснулась его руки.

— Всё в порядке?

— Ты хоть понимаешь, какой я… дурак!? — с неподдельным ужасом в голосе прошептал он.

Судорожно замотала головой.

— Ты не дурак.

— Я гораздо хуже, — горько усмехнулся и замолчал. Наивно ждала продолжения, но Чернов предпочёл замкнуться, с головой уйдя в себя. Ещё немного помаячила перед ним и в итоге, плюнув на всё, села рядом, привалившись спиной к холодной стене.

Так мы и сидели, пока я не отважилась спросить:

— Ты правда что-то принимал?

Ответил он не сразу, во мне даже родилось подозрение, что он и не слышит меня вовсе, но Рома неожиданно кивнул головой:

— Да, однажды.

Сердце провалилось вниз, и, наверное, хорошо, что я уже сидела, иначе полетела бы за ним вслед с высоты своего роста.

— Зачем? — вырвалось у меня само собой.

Он удивленно повернул голову ко мне, будто только сейчас увидев.

— Тошно было, — сообщил с видом «ну это же очевидно».

— Я… — проговорила с трудом: губы отказывались слушаться, — я… не хотела, чтобы всё вышло так.

— А как ты хотела? — жёстко спросил он и отвернулся.

Объяснений у меня не находилось. Вернее, их была сотня, но ничего такого, чтобы он мог понять или принять. Да и вообще, в этот момент я сама-то себя с трудом понимала, куда уж ему было угнаться за моей логикой?

— Я был в клубе, — вдруг сообщил Роман Александрович, — одногруппники предложили расслабиться, а дальше… я пришёл в себя уже в Москве. Что и как… не помню.