С любовью, Рома

Навстречу мне вышла мама, обеспокоенно поглядывая на меня. Но, видимо, было нечто такое в выражении моего лица, что позволило ей расслабиться.

— Всё хорошо?

— Всё замечательно, — без всякой эйфории заверил я её.

А потом скинул кеды и порывисто обнял родительницу.

— Мам, я в Питер возвращаюсь.

Она немного помедлила, но кивнула головой.

— Пусть будет так…

Эпилог

Вот уже минут пятнадцать такси стояло в пробке, заставляя меня неимоверно нервничать. Ощущение, что я опаздываю, не оставляло уже который день.

Хотя, казалось бы, куда уже торопиться? Мы с Ромкой не виделись целый год, с той самой ночи, проведённой за городом в день моей несостоявшейся свадьбы. Год. И немножечко больше."

"Погода этим летом стояла аномально жаркая, даже питерский воздух был знойным и душным, что для местных широт казалось несколько экзотичным. Но меня всё равно трясло как в ознобе — от волнения, от страха, от предвкушения.

Это был непростой год для нас обоих, мы учились жить своим умом, разбираться в своих желаниях и невольно взрослели.

Нет, у нас не было определённых договорённостей по поводу времени, просто решили: как только кто-то из нас поймёт, что пора, то этот кто-то просто возьмёт и приедет.

Я поняла. Правда, неделю назад. И за эту неделю едва не сошла с ума, пока экстренно завершала свои дела — работа, учёба, волонтёрство…

Хорошо ещё, что из-за мамы не приходилось переживать. Пару месяцев назад я познакомилась с чудесной женщиной — Оксаной Николаевной. Всю жизнь она проработала медсестрой в небольшом селе нашей области, а с выходом на пенсию перебралась жить в город, поближе к детям.

С мамой они как-то быстро нашли общий язык, возможно, всё дело в том, что новая наша помощница не видела в матери больную. Но при каждом тревожном звоночке она брала Ларису Игоревну в оборот и направляла её тревогу и страхи в мирное русло.

Таким образом, с Оксаной Николаевной у меня была договорённость (разумеется, за деньги): она каждый день навещает маму, в случае необходимости живёт с ней, пока ситуация не нормализуется, ну или пока не приезжаю я.

Мама отпустила меня на удивление спокойно:

— Нечего тебе мхом рядом со мной покрываться.

— А как же ты, — шмыгала носом я, совсем как маленькая девочка.

— А у меня есть Центр, у меня Оксана, у меня есть дети, которым я помогаю, и у меня есть замечательная дочь, которая, я знаю, всегда со мной, вот здесь, — её ладонь легла на грудь, а я таки разревелась.