С любовью, Рома

И только потом послышался глухой удар и скрежет металла. Меня сначала кинуло на передние сиденья, я не сильно впечатался лицом в спинку одного из них, после чего завалился между ними — это брат вывернул руль куда-то в бок и мы остановились.

— Твою мать! — проревел Стас, рваными движениями освобождаясь от ремня безопасности. — Все целы?

— Да, — нестройным хором отозвались мы с Дамом, который, к слову, выглядел бледнее обычного. Но оно и понятно, у него с автомобильными инцидентами особые отношения.

— Урод! — продолжал злиться старший брат, выскакивая из джипа, а я пристальней пригляделся к Дамиру.

— Ты точно в порядке?

— Справлюсь, — пообещал он, борясь с замком ремня безопасности, но из-за дрожи в руках получалось не особо.

Хотел помочь, но знал — не нужно. Мы все предпочитали держать свои слабости при себе, и я старался уважать страхи Дамира. Наконец, раздался долгожданный щелчок, и мы на пару выбрались из машины.

Дышать сразу стало куда проще, словно само нахождение в коробке кузова давило на нас непосильным грузом.

На улице же было спокойно, солнце потихоньку двигалось в сторону горизонта, редкие автомобили проезжали по трассе, ветер негромко шелестел полевыми травами, и лишь Стас весьма выразительно с чувством орал на кого-то:

— Ты вообще куда смотрел?! На хрен тебе глаза, если ты ими пользоваться не умеешь? У меня же габариты горели и поворотник мигал!

Обогнув нашу бэху, мы обнаружили прелюбопытнейшую картину. В метре от нас стоял убитый жигулёнок, состояние которого было плачевным ещё до встречи с нами.

Определить, какой именно ущерб ему принесло столкновение с чёрным джипом, было невозможно. Представитель немецкого автопрома выглядел молодцом, если не считать вмятины на бампере.

Но самым примечательным было отнюдь не это. Перед Стасом стояли два мужика лет сорока, выглядевшие ничуть не лучше своей колымаги: потасканные, испуганные и далеко не трезвые. А ещё явно опасающиеся праведного гнева моего братца. Они пытались встать по стойке смирно, но выходило плохо: обоих штормило, причём синхронно и с одинаковой амплитудой.

До носа доносился тошнотворный запах перегара. И если Стас в своём негодовании вряд ли осознавал состояние этих «двоих из ларца, одинаковых с лица», то мы с Дамиром понимающе переглянулись. Удивительно, как они вообще дорогу различали, что уж говорить о каком-то там джипе с его поворотниками и несколькими тоннами веса.

— Э-э-э-э, парень, — выдавил из себя тот, что стоял возле водительского места, — не ругайся.