Но что‑то в ее игре, музыке вызвало у Коли желание увидеть исполнительницу, пообщаться, бог знает… ну, вот решил, и все. А раз Коля решил…
— Кирюха! — прокричал от калитки Васька, заходя с Николаем на участок, теперь уж с «официальным» визитом. — Выйди!
— Привет! — неторопливо спустилась по ступенькам с крыльца девочка. — Чего кричишь?
— Вот, хочу другу моему показать, кто у нас тут играет, как в консерватории, — объяснил Васька. — Знакомься, это Коля.
— Кира, — представилась девочка и протянула Николаю узкую ладошку.
— Привет, — ответил он и потряс ее руку не сжимая, испугался, что может сломать, — ты здорово играешь. Я подумал, что надо тебе за это цветы преподнести."
"— Спасибо, — поблагодарила она так, словно он и на самом деле преподнес ей букет прекрасных цветов.
— Ребята! — окликнула их женщина с веранды. — Идите сюда, пирог поспел!
Пирог они, разумеется, оприходовали, с горячим душистым черным чаем, в насыщенной красноте которого посверкивали солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву дикого винограда, оплетавшего веранду.
Все о чем‑то оживленно беседовали. Все, кроме Коли, изредка поддакивавшего и кивавшего отстраненно.
Он никак не мог отойти от потрясения, от того впечатления, что произвела на него эта девочка Кира Белая.
Она действительно была тоненькая, с длинными ногами, как у новорожденного жеребенка, с небольшой девичьей грудью, обалденной формы, но явно еще растущей, с высокой тонкой шейкой, с узкими ладошками и длинными пальцами.
И эти глазищи — огромные, темно‑зеленые, загадочные, и милые крупные яркие веснушки на переносице: четыре слева и пять справа, и ореол непослушных волос, странного оттенка, нечто рыжее, или не рыжее, не поймешь. Но при всей этой подростковой несформированности в ней отсутствовала неуклюжесть, угловатость и детская порывистость — она двигалась плавно, даже когда спешила. Не заторможенность или резкость, а именно перетекающие движения, как танец с меняющимися ритмами.
И она потрясающе пахла!
Что‑то свежее, напоминающее скошенную зеленую траву и немного луговую медовость разнотравья, и что‑то совсем уж не поддающееся описанию, но такое притягательное, от чего постоянно хотелось подойти поближе.
Коля предложил покатать ее на велосипеде, с конкретной целью — они доедут до дальнего поля, она покажет ему, какие цветы ей нравятся, а он соберет и подарит‑таки обещанный букет.
Он вез ее через старую липовую аллею.
