— Мне было четырнадцать лет, вам шестнадцать, и вы катали меня на велосипеде в дачном поселке и, кажется, были в меня влюблены!
Он остановился, уже почти поднявшись из‑за стола, сел обратно, внимательно присмотрелся к ней, видимо, вспомнив что‑то такое из изложенных ею фактов, и удивленно спросил:
— Вы Кира?
— Да! — она кивнула, продолжая излучать радость.
— Я помню, — не устоял перед напором ее радости и сдержанно улыбнулся в ответ Николай Крайнов. — У вас была странная фамилия…
Он свел брови, как делают люди, стараясь припомнить нечто, что вертится в голове совсем близко, только не ухватишь никак — ускользает, и даже жест своеобразный рукой сделал, сопутствующий процессу вспоминания.
— Белая! — ткнул он в ее сторону указующим перстом, как и положено, радуясь силе своей памяти, и теперь уж открыто улыбнулся ей навстречу. — Кира Белая! И еще вы очень красиво играли на пианино, а мы с пацанами перелезали через забор и подслушивали под окнами, попутно воровали ужасно вкусную сливу с вашего же дерева и ели, пока слушали!
И, лукаво сверкнув глазами, признался, немного удивив Киру:
— И да, действительно я был в вас влюблен! — И все рассматривал ее изучающее‑удивленно.
— Неужели это на самом деле вы, Кира Белая?
— Это я! — подтвердила она и рассмеялась. — На этом месте полагается спрашивать: «А что, я так сильно изменилась?»
— Изменились, — уверил Николай. — Не то чтобы сильно, но теперь вам точно не четырнадцать лет.
— Да! — зазвенела легким смехом Кира.
— Тогда я была ужасно длинноногая, худая, как жердь, с вечно растрепанными волосами, которые так и норовили вылезти из любой, самой плотной косы. И, по‑моему, у меня постоянно обгорал и облуплялся нос.
— И у вас были потрясающие веснушки! — дополнил картину мужчина. — Они меня просто с ума сводили!
— А про то, что вы воруете сливы, мы все знали, и папа запрещал нам их самим собирать, говорил: пусть у поклонников будет дополнительный стимул слушать твою игру…
Ее прервала мелодия сотового.
Извинившись, Кира полезла в сумку, торопливо извлекла телефон:
— Да!
— Кирочка, — печальным голосом отозвалась Ксения Петровна. — Рейс отложили еще на два часа. Ты уж извини, детка, но это мне не по силам. Да и тут у нас такое светопреставление! Метет все сильнее и сильнее, по новостям передают, что так до следующего утра будет. Билет я сдала, меня пропустил без очереди приятный молодой человек. Поеду домой, пока электричка ходит.
