Потрясение, которое они испытали, было каким‑то нереальным, запредельным, пугающим своей высотой, словно соединились не только их тела, а слились души.
Крайнов молчал, он не знал, что сказать и возможно ли вообще говорить, пережив такое. Его как‑то даже напугало то, что сейчас произошло — не просто офигенный оргазм, а такое слияние духовное, как последнее откровение. Он не знал, почему именно так брал ее, кто или что вело его в этом медленном, глубоком, нежном ритме. Он смотрел в ее глаза, полные тайн всего мира, потусторонние, и ему хотелось отдать ей всё, и он отдал больше, чем предполагал — такое соединение душ, в котором сгорают, растворяясь, все тайны.
Никогда ничего подобного Крайнов не испытывал! Это не физиология, это пугающе выше, за пределами телесными. И это было так прекрасно, так фантастически прекрасно, словно они дотянулись до бога! Он все еще это чувствовал — все пел в нем, затихая, камертон ощущений, наполняя глаза слезами.
«Потрясение» — слишком слабое слово, которым можно передать то, что испытала Кира! В какой‑то момент ей показалось, что она чувствует все, что испытывает и чувствует Николай — вот так, одним потоком энергии своей и его! И казалось, душа вышла из тела, осталась только любовь! И Кира смело, отринув все пустое, отдалась этому потоку, растворяясь в нем!
А когда обнаружилось, что тело на месте, она труханула этого откровения на двоих и той высоты, где они побывали! Но в каждой клеточке, в каждом нерве все еще звучала, становясь тише и тише, та чистая высота!
А чуть позже Кира подумала, что они не смогут об этом говорить, смущаясь таких знаний и открытий, избегая откровений словами, и поняла, что тогда они проиграют!
Нет! Видит Бог, ей более чем хватило в жизни чужих и своих проигрышей!
Этой победы она не потеряет и ему не даст потерять!
А он вдруг неожиданно поцеловал ее яростно, неистово!
«Это же Крайнов!!» — восторженно успела подумать Кира.
И он не собирался отдавать ТАКУЮ победу боязни того высокого, к чему им посчастливилось прикоснуться! И брал ее так же неистово, изгоняя мимолетную трусость из них обоих, и Кира отвечала так же неистово и кричала на излете, утверждая его смелость! И это было прекрасно! По‑другому, без непереносимых высот, но не менее прекрасно!
Благодарю тебя, господи!
— Что это с нами было? — тихо спросила Кира, когда они немного отдышались и лежали обнявшись.
— Я не знаю, — признался Крайнов.
— Есть такой термин в искусстве: «непереносимая красота».
