Через год он вернулся и, встречаясь с Кирой в коридорах консерватории, старательно делал вид, что ее не знает.
Теперь ей пришлось обратить внимание на происходящее в семье.
Из дома стали пропадать вещи. Сначала деньги, потом мамины драгоценности и шуба, а однажды, вернувшись вечером с работы, родители не обнаружили библиотеки. Огромной, со стеллажами на две стены до самого потолка, собиравшейся еще дедушкой с бабушкой и потом родителями, уникальной библиотеки!
В доме поселились горе и отчаяние.
Они даже имели свой запах — сердечных капель, застарелой пыли и подгоревшего кофе.
Папа поменял замки на двери, но через месяц, вернувшись с работы, увидел взломанную дверь, а из квартиры исчез телевизор и рояль Киры. Прекрасный Steinway!
И папа как опомнился! И развил новое направление деятельности — выяснять, как он может обезопасить и спасти семью.
У Владимира Андреевича был близкий друг детства — Роман Георгиевич, майор милиции, работавший, кажется, в уголовном розыске — Кира толком не знала.
Папа с дядей Ромой уехали на дачу на два дня. О чем они там говорили, отец не рассказывал, но вернулся он задумчивым, замкнутым и отмахивался от любых расспросов.
А вечером им позвонили из больницы и сообщили, что к ним доставлен Вадим Белый в тяжелом состоянии.
Вадима так страшно избили, что лицо представляло собой сплошное месиво! Когда мама это увидела, у нее случился сердечный приступ.
Он был должен огромную сумму денег, и в следующий раз его обещали убить.
А срока для погашения долга дали три недели.
Владимир Андреевич продал дачу.
Он не мог тогда поступить иначе. Еще не мог. И это стало той роковой чертой, которую они переступили, еще не понимая этого.
Вадим пролежал в больнице три месяца. Мама не отходила от него, выхаживала, умоляла прекратить все это. Он плакал и просил прощения, обещал завязать, вернуться в институт, в семью… и сбежал в день выписки, когда Марина Константиновна пришла его забирать из больницы.
А в январе у отца стали требовать возврата долгов сына уже напрямую, шантажируя красочным описанием того, что сделают с Кирой или мамой в случае отказа платить.
— Мы не имеем к делам Вадима никакого отношения! — жестко отвечал Владимир Андреевич по телефону. — Мы прекратили с ним любые отношения, это чужой нам человек! И его долги нас не касаются!"
"А через два дня, чтобы отец понял всю серьезность намерений кредиторов, напали на Киру.
