«Шансон» все гремел, только теперь уже про шарманщика и Пальма-де-Майорку, и снег летел в лобовое стекло, и светофоры переключались, и желтый свет мутно расплывался за грязным стеклом.
Встречу Владимир Береговой назначил в кафе – Митрофанова аккуратно записала адрес – и буркнул, мол, «будет не один», и, только выбравшись из удалой «Волги», она сообразила, что, должно быть, испортила ему свидание.
Ну и черт с ним! Авось не первое и не последнее, переживет. А ей нужно довести затеянное Анной Иосифовной дело о возвращении «блудного сына» до логической точки и завтра уже с утра рапортовать о выполнении.
Разбираться будем потом.
Впрочем, и не «сын», и не «блудный»!.. Берегового директриса едва помнила по фамилии, и ушел он не сам – Митрофанова его выгнала!
В кафе было людно, шумно, но «прилично», как мгновенно определила Екатерина Петровна."
"– Вас ожидают? В курящем зале мест нет, только в некурящем! Это на втором этаже! – Девушка в черной кургузой жилетке, делающей ее похожей на еврейского портняжку из местечка, вооружилась тяжелой коленкоровой папкой, где, по всей видимости, были перечислены яства, представленные в данном заведении.
Яств, судя по толщине папки, было немало. Митрофанова сглотнула голодную слюну и огляделась, прищурившись.
– Так на второй?..
Береговой оказался на первом – в очередной раз торопливо оглядывая зал, Митрофанова наткнулась на него взглядом. Он, видимо, давно ее увидел, но просто сидел и ждал, смотрел исподлобья.
Митрофанова независимо выпрямила плечи, сложила губы куриной гузкой, подумала и издалека кивнула.
Щекам и шее под водолазкой стало жарко, как при температуре.
С ним за столиком, спиной к ней, сидел какой-то парень, и он поднялся, когда она подошла. Береговой остался сидеть. От него, как от айсберга, в душном зале веяло холодом.
– Добрый вечер, – ефрейторским голосом пролаяла Митрофанова.
– Здрасти, – пробормотал парень и посторонился, давая ей место.
Береговой – ледяной антарктический айсберг – ничего не сказал.
…Ну, хорошо же! Ты думаешь, мне приятно все это проделывать?! Смотреть на тебя, умолять, каяться?! Да мне и не в чем каяться, ты понял, придурок!
– Может, сразу чего-нибудь принести? – спросила портняжка, по-птичьи высунув голову.
– Воды? Свежевыжатый сок? У нас даже ананасовый есть! – добавила она хвастливо.
– Воды, – отрывисто приказала Митрофанова. – Холодной, газированной. И чашку кофе. Только сварите как следует, ладно? Чтобы можно было пить.
– У нас вкусный кофе, – обиделась портняжка.
