Телефон деликатно пропиликал три раза, и секретарша тоже очень деликатно прощебетала, что привезли «сигналы» – сигнальные экземпляры – за этот месяц. Может, Александр Николаевич распорядится послать за ними?
Александр Николаевич распорядился, напротив, никого не посылать и отправился сам. Сигнальные экземпляры привозили на пятый этаж, где царствовала – но не правила! – Анна Иосифовна. Ему было решительно нечего делать в кабинете директрисы, да еще в ее отсутствие, но он все-таки решил подняться – просто так.
Она занимала весь последний этаж, переделанный во дворец. Дворец венчал издательство, как кокошник голову русской красавицы. Умен, ох, умен Литовченко, придумавший себе такую вывеску! Иностранцы и чиновники всех мастей и сортов приходили в неописуемый восторг.
Здесь были картины, резные столики и полосатые чиппендейловские диваны. Здесь была курительная, обшитая английским дубом девятнадцатого века. Здесь был зал для приемов с наборным паркетом и громадной люстрой, низвергавшейся с потолка хрустальным водопадом.
На Новый год под люстру, в самый центр паркетной розетки, ставили ель, которую везли издалека, из Тверской губернии, наряжали старинными немецкими игрушками и зажигали витые канделябры возле камина – чтобы все было по-настоящему.
Имелась также библиотека со стремянкой и уютными кожаными креслами. У стремянки были латунные колесики с ободками зеленого плюша – чтобы не скрипели и не портили пола! – а в креслах лежали уютные пледы и подушечки. И здесь на самом деле можно было читать и даже писать.
Маня Поливанова, полоумная детективная авторша, дожидаясь приема у Анны Иосифовны, там и писала по-настоящему!.. Ей приносили кофе, огромную чашку, и запах, горячий, острый, подвинув запах книг, заполнял библиотеку, а Маня сидела, подняв на лоб очки, и строчила текст в своем ноутбуке. Время от времени ее специально приглашали «поработать в библиотеке» – когда приезжали важные партнеры или начальники из правительства и Министерства печати.
Маня послушно приезжала, усаживалась писать, требовала кофе, ее демонстрировали публике, и все умилялись – надо же, какая необыкновенная обстановка в издательстве «Алфавит»! Созданы все, все условия для работы с авторами.
Созданы, разумеется, Анной Иосифовной.
Обстановку вокруг себя она и впрямь сотворила необыкновенную.
Все обожали и дворец с библиотеками и каминами, и ее самое, и так было заведено, что в издательстве она занимается только приятными делами.
